Книга Вернуть жену. Жизнь после любви, страница 76 – Алекс Мара

И я вдруг понимаю: этого достаточно.

Пусть впереди ещё будут трудности, сомнения, усталость и страхи. Пусть путь не будет лёгким и ровным. Но у нас есть главное — мы идём по нему вместе.

И дом это чувствует.

Пять лет — это очень долго и в то же время только самое начало.

Кажется, ещё вчера мы стояли на пороге сложного и непредсказуемого пути к созданию нашей семьи. А сегодня я сижу в нашем доме, рядом с моей семьёй и думаю обо всём, что произошло за это время, и как многое мы пережили.

Развод с Лейлой оказался куда сложнее, чем мы ожидали. Судебные тяжбы, взаимные обвинения, вмешательство семей с обеих сторон — всё это превратилось в нескончаемый круговорот боли и усталости. Ярославу пришлось выдержать огромное давление — не только со стороны его семьи, но и со стороны самой Лейлы, которая не хотела отпускать прошлое. Были моменты, когда казалось, что всё развалится, что мы не выдержим, и эта история разбросает нас по разным дорогам навсегда. Скандал раздули до невероятных масштабов, Ярослав постоянно пребывал в сильнейшем стрессе, был раздражённым, злым и нетерпеливым.

Но мы не отпустили друг друга. Упорно держались вместе, как единый фронт. Ради нас, ради Матвея, который оказался для нас связующим звеном, тем якорем, что не дал погрузиться в хаос разногласий. Да и Ярослав постоянно напоминал мне, что в любых испытаниях главное для него — знать, что очень скоро он вернётся к нам. В дом, где безопасно, светло, где ему доверяют и любят его. В дом, где живёт счастье.

Мы сделали так, как задумали — я стала работать исключительно из дома, дети оставались со мной, Агния помогала с ними и по дому. Ярослав проводил с нами всё возможное время, но ему часто приходилось ездить в Москву, особенно в первые месяцы.

Да, были сложности.

С Тимой поначалу было непросто.

Я бы солгала, если бы сказала, что всё сразу сложилось гладко, по учебнику, как в красивых историях с хэппи-эндом. Развод родителей — даже если он давно назревал и был необходим — всегда бьёт по детям сильнее, чем по взрослым. Тима переживал его тяжело, по-своему, молча и упрямо.

Он стал замкнутым, часто хмурился, мог вспылить на пустом месте. Иногда нарочно вёл себя грубо, почти вызывающе, словно проверяя границы: а меня всё ещё любят? а я здесь не лишний?

Особенно остро он реагировал на Матвея.

Матвей очень быстро нашёл общий язык с Ярославом. Им действительно было легко вместе: тренировки, разговоры о спорте, шутки — всё это сделало их друзьями. К тому же, Ярослав чувствовал себя виноватым, что так долго не знал о Матвее, поэтому уделял ему очень много внимания. И Тима это видел. Видел — и делал свои детские, но такие понятные выводы.

Ему казалось, что отцу Матвей ближе. Что Матвей «правильнее». Сильнее. Увереннее. Что теперь, когда Ярослав узнал о своём первом сыне, тот автоматически становится важнее второго.

Однажды Тима пришёл ко мне и тихо, почти не глядя на меня, сказал:

— Папе с ним интереснее. Он же спортсмен.

У меня тогда сжалось сердце. Я пыталась объяснить, что на самом деле Ярослав любит их обоих, однако моего слова Тиме было недостаточно.

Я поговорила с Ярославом, и он стал проводить с Тимой больше времени, стал прислушиваться к нему, уважать его интересы.

Но больше всего помог Матвей. Он мог бы тоже ревновать отца, но этого не случилось. Более того, он оказался потрясающим братом.