Книга Вернуть жену. Жизнь после любви, страница 75 – Алекс Мара

Лицо Ярослава проясняется, раскрывается в улыбку. Он что, боялся, что я не приму Тиму?! Серьёзно?!

— И когда твоя дочь захочет тебя навестить, мы все тоже будем ей очень рады, — добавляю, глядя Ярославу в глаза.

Он кивает, сжимает мою руку, на его лице благодарность и нежность.

Я не уверена, что Лейла отпустит дочь к нам, и тогда Ярославу придётся видеться с девочкой только в Москве, но заглядывать вперёд не хочу и буду упорно верить в хорошее.

— Я завтра же привезу Тиму, вот только… у нас есть одна проблема. — Ярослав смотрит на Алю и смеётся. — Вы же вроде как собирались пожениться, но теперь не сможете. Мы теперь одна семья.

Аля фыркает и… да, конечно, закатывает глаза. У моих детей это любимый ответ на все вопросы.

— Вы что, забыли? Мы с Тимой больше не хотим жениться, я же вам говорила, — заявляет она снисходительными тоном, обвиняя Ярослава в том, что он не следит за новостями её ветреной личной жизни.

— Ах да, точно, ты мне уже говорила… припоминаю.

— Не бойтесь, я точно не выйду замуж за Тиму, — обещает Аля, морщась.

— Точно-точно? — улыбается Ярослав. — А что он сделал такого плохого, что ты морщишься?

— Он ничего не сделал, но… — Аля бросает взгляд на меня. Кажется, она не уверена, следует ей продолжать ей или нет. Вздохнув, смотрит на Ярослава и говорит. — У вас волосы в ушах растут.

В комнате воцаряется абсолютная тишина.

Разумеется, все мы тотчас начинаем разглядывать уши Ярослава.

Он краснеет и даже закрывает уши ладонями. Говорю же, он без труда справляется с огромной фирмой, а перед моей дочерью постоянно теряет дар речи.

— Я… ага… спасибо, что сказала. Проверю и обязательно исправлю… постригу… волосы… — мямлит знаменитый Ярослав Сабиров.

Аля кивает с важным видом.

— Я не хочу выходить замуж за Тиму, вдруг у него тоже вырастут, как у вас.

Потрясающая логика. Кажется, моя дочь разбирается в генетике.

— Ну да… хорошо… конечно, в таком случае я тебя понимаю… Так, я срочно пошёл бриться… и стричься, а вы тут…

Ярослав не успевает договорить.

Не сговариваясь, мы с Матвеем набрасываемся на него, заставляя показать нам уши. Аля прыгает сверху, и мы боремся на ковре большим, счастливым клубком.

Дом наполняется тихой, но ощутимой надеждой.

Она не бросается в глаза, не оглушает, не требует слов и заверений. Она ощущается, как тёплый свет, который зажигают в сумерках. Медленно разливается по комнатам, задерживается в углах, впитывается в стены, в пол, в воздух.

Дом наполняется радостью.

Не бурной, истеричной, от которой кружится голова, а глубокой и устойчивой. Беспричинными улыбками. Радостью узнавания, радостью возвращения, радостью от того, что наконец можно выдохнуть. Можно не ждать удара. Можно не держать оборону. Можно просто быть.

Дом наполняется детским смехом.

Он звучит то в коридоре, то на лестнице, то из сада. Переливается, то затихает, то вспыхивает снова. Иногда слишком громкий, иногда неожиданно тихий, намного более опасный, заговорщический. Смех, в котором нет тревоги. Смех, который не нужно контролировать или одёргивать. Смех, который живёт сам по себе.

Дом наполняется уверенностью, что скоро мы станем семьёй.

Не только на бумаге.

Не по документам.

Не из-за обещаний или правильных слов.

А потому что мы уже ведём себя как семья. Потому что учимся друг друга слышать. Потому что принимаем несовершенство — своё и чужое. Потому что выбираем не убегать. Потому что каждый день, снова и снова, остаёмся рядом.