Книга Вернуть жену. Жизнь после любви, страница 57 – Алекс Мара

— Я… я шёл сказать, что у меня болит рука… — говорит Матвей тихо, рассеянно, как будто пребывает в трансе.

Наклоняюсь к нему, заранее начинаю паниковать.

— Ты обо что-то ударился? В каком месте болит? Покажи скорее!

Матвей отмахивается.

— Уже не болит, кажется. Я просто не знал, как руку положить в постели, было неудобно, и я никак не мог заснуть. Пришёл к тебе, а вы тут… Ярослав, у тебя большие уши.

Впервые после появления Матвея я поворачиваюсь к Ярославу и смотрю на него. Он бледный как полотно. Замер в кресле и вообще не шевелится. Только смотрит на сына.

— Д-да… — Ярослав откашливается. — У меня всегда были большие уши. Меня в школе дразнили лопоухим, но потом я вырос, и они стали казаться… нормальными.

— Они и сейчас большие, — говорит сын со вздохом. — Меня тоже дразнили раньше. Мама сказала, чтобы я не расстраивался, потому что мои уши больше уже не вырастут. У тебя когда они перестали расти?

Ярослав растерянно хлопает глазами, смотрит на меня в надежде, что я ему помогу. Ещё не полностью оклемался после общения с Алей, а тут Матвей подоспел со своими научными вопросами.

Я бы, возможно, помогла, но тоже нахожусь в глубокой растерянности. Кажется, Матвей — самый спокойный и рациональный из нас.

— Я… не помню, когда мои уши перестали расти, но, по-моему, это случилось ещё в школе. В старших классах меня уже не дразнили, — хрипло говорит Ярослав.

— Ага, хорошо тогда, — отвечает Матвей задумчиво. — Ну… я почему спросил про уши… Если ты мой… это… отец… Короче, я слышал, что ты сказал маме.

Ярослав смотрит на меня с вопросом в глазах. А что я могу ему посоветовать? Матвей уже всё знает, и опровергать правду глупо и неправильно.

— Ага, хорошо. — Ярослав бессознательно повторяет фразу сына, и меня вдруг шокирует, насколько они похожи. Ладно бы только внешне, но даже в манере разговора и в движениях.

— Если ты мой отец, то значит, у меня твои уши, — логично заключает Матвей. — Потому что у мамы маленькие. Вон, посмотри!

Ярослав, как загипнотизированный, смотрит на мои уши.

— Да, маленькие. — Потом вдруг встряхивается, словно приходит в себя. Медленно поднимается, поддерживая себя руками. Так осторожно, как будто боится не удержаться на ногах.

— Матвей… — он произносит имя мягко, осторожно, почти бережно.

Я вижу, как сильно дрожат его руки.

Время растягивается.

Я слышу только собственное сердцебиение — громкое, гулкое, неровное.

Внутри меня паника.

Острая.

Режущая.

Матвей не должен был узнать так. Не подслушивая. Не сейчас. Не в этом хаосе.

Я хотела подготовить его, объяснить, тактично подвести к шокирующей новости.

Я хотела сделать это правильно. По-человечески. По-матерински.

Но слово «правильно» уже давно потеряло смысл в нашей истории.

Матвей хмурит брови, морщит лоб, как делает, когда решает сложную задачу.

Точно так же, как это делает его отец.

Их сходство снова бросается в глаза.

— Матвей, я знаю, что у тебя наверняка много вопросов… начинает Ярослав, но сын его перебивает.

— Подожди! — Переводит взгляд на меня. — Мама, это правда? Ярослав мой отец?

Его голос тонкий, недоверчивый. Детский.

Как будто он спрашивает про что-то фантастическое, невозможное, как про то, могут ли настоящие драконы жить в школьном дворе.

У меня перехватывает дыхание.