Книга Вернуть жену. Жизнь после любви, страница 42 – Алекс Мара

В машине воцаряется молчание. Аля всё ещё спит, обняв игрушку. Я оборачиваюсь и поправляю её одеяло, и в этот момент ловлю на себе взгляд Ярослава. Тёплый, внимательный. Глубокий.

Мне неловко от этого взгляда, жарко, тоскливо… Весь спектр чувств в одном порыве.

Мне это не нравится.

Выпрямляюсь на сиденье, отворачиваюсь.

— Знаешь, что я особо ценю в водителях?

— М-м-м?

— Способность не отвлекаться и смотреть на дорогу.

Ярослав усмехается, кивает.

— Слушаюсь, товарищ главный пассажир!

— Ха! Мы с тобой оба знаем, что главные здесь не мы с тобой.

Мы коротко переглядываемся и киваем друг другу.

— Аля! — говорим в один голос.

Когда мы сворачиваем с трассы на узкую дорогу, ведущую к лагерю, я чувствую, как сердце начинает биться сильнее. Встревоженно. За деревьями виднеются корпуса — низкие, аккуратные, с зелёными крышами. Ничего не могу с собой поделать, гадаю, по какой из этих крыш лазал мой неутомимый хулиганчик.

Ярослав глушит двигатель. Аля тут же просыпается, сонно трёт глаза и просится в туалет.

Мы с ней выходим наружу, Ярослав следует за нами.

— Я подожду в машине, только немного разомнусь, а то засиделся.

— Хорошо. Только… — Я замолкаю, смотрю на него с намёком. Проверяю, в силе ли наши прошлые договорённости.

Он кивает, словно угадывает мои мысли.

— Я не стану вмешиваться, не волнуйся. Просто буду рядом. Если ты скажешь Матвею, что я знакомый, который тебе помогает, то это не будет обманом.

Киваю, смотрю на него с благодарностью.

За время этой поездки многое изменилось. Главное — мы с Ярославом научились сосуществовать рядом, не нападая друг на друга. Когда я только узнала о его возвращении в город, не хотела даже слышать звук его имени, исходила гневом, а теперь… привыкла, наверное. Адаптировалась. Да и он тоже успокоился. Нам удалось поговорить, признать ошибки. И это к лучшему, потому что рано или поздно я собиралась сказать ему про Матвея, а значит, мы должны заново научиться общению.

Возможно, эта поездка и дальше нам поможет найти правильный формат отношений.

Друзьями мы не станем, ничем более тоже, но хотя бы постараемся договориться и сосуществовать в одном городе ради общего ребёнка. И, наверное, я благодарна судьбе за то, что та форсировала события и столкнула нас вместе таким образом, что Матвей сразу познакомится с отцом. Можно было обойтись без перелома, конечно, но в остальном судьба поступила правильно, потому что иначе я и не знаю, как скоро сказала бы сыну правду. А он имеет право знать свои корни, да и Ярослав может дать ему очень многое.

Вдыхаю прохладный утренний воздух с запахом хвои. Слышу детские голоса, смех, лай где-то вдалеке — лагерная жизнь просыпается.

Наверное, Матвей видит меня из окна, потому что выходит на крыльцо корпуса и бежит мне навстречу.

Тут же одёргивает себя, осматривается, не заметил ли кто, как он побежал к маме. Но потом всё-таки не выдерживает и снова бежит.

Я опускаюсь на колено, и он обнимает меня — сильно, почти душит, как будто боится отпустить. От его свитера пахнет дымом от костра и сосновыми иглами.

Вдыхаю этот запах и чувствую, как на глаза предательски наворачиваются слёзы.

— Мам, привет! — говорит Матвей с облегчением. — Я хочу домой, меня гипс достал. Не могу ничего нормально с ним делать.