Книга Вернуть жену. Жизнь после любви, страница 40 – Алекс Мара

Ярослав чуть убавляет скорость, поворачивается ко мне, наши взгляды встречаются.

Он ждёт, что я продолжу допрос. Ждёт приглашения, чтобы заговорить о нашем прошлом.

Не дождётся.

Отворачиваюсь к окну, потому что, если ещё секунду смотреть на него, я не выдержу. За стеклом мелькают огни, тени деревьев, заправки, вывески — всё сливается в одну линию, но я почти не вижу. Всё внимание внутри, где шумят мысли.

— Я что-то сказал не так?

Повожу плечом.

— Это тебе решать, а не мне. Со своей стороны могу только пожелать тебе найти то, что ты ищешь.

— Я уже близок, Рита. Очень близок.

Зажмуриваюсь. Считаю в уме, чтобы не думать о его словах, не гадать об их значении.

Ярослав останавливается у придорожного кафе. Из небольшого домика с неоновой вывеской доносится запах жареного теста, от которого сразу становится теплее. Я остаюсь в машине с Алей.

— Я сейчас посмотрю, что у них есть, — говорит Ярослав, глуша двигатель.

Я киваю. Свет из кафе падает на его лицо, и оно кажется мягче, моложе.

Через окно я вижу, как он разговаривает с продавщицей. Его движения такие спокойные и уверенные, будто весь мир у него под контролем. Время от времени он поворачивается, смотрит в сторону машины, словно проверяет, всё ли в порядке. От этого всё внутри меня сжимается.

Я стараюсь не думать. Не позволять себе эти мысли, не читать в его жестах то, чего, возможно, нет.

Через несколько минут Ярослав возвращается с большим пакетом в руках. Достаёт кофе в бумажных стаканчиках, протягивает один мне.

— Без сахара с молоком.

Беру стаканчик, киваю. Сколько лет прошло, сколько людей, сколько событий — а он всё ещё помнит, как я пью кофе. А ещё он купил все виды бутербродов в меню, поэтому и не вышел со мной посоветоваться.

— Для Али взял булочку и сок. Когда проснётся, будет чем перекусить, — добавляет он, отпивая свой кофе.

— Спасибо.

Пью кофе, чувствуя, как горечь обжигает язык, и думаю, что, может быть, я заслужила это наказание — испытание прошлым. Может, это проверка того, настолько ли я равнодушна к Ярославу, как хотелось бы верить.

Мы перекусываем, потом Ярослав выходит из машины, чтобы поправить сползшее одеяло и снова закутать Алю. Делает это на автопилоте, как будто на заднем сиденье и правда его дочь. Потом он спрашивает, не холодно ли мне, предлагает включить подогрев сиденья.

Мне хорошо и одновременно горько от его заботы. Тепло и тесно.

Машина снова трогается с места. Темнота за окном становится гуще, и только фары разрезают её узким коридором света. Я пристально смотрю на дорогу, будто пытаюсь найти на ней ответы на вопросы, которые и сама пока что не сформулировала. Может, если ехать по ней до конца света, всё станет понятнее.

Успокаиваю себя, что это ненадолго и что этот мучительный тайм-аут в нашем равнодушии скоро закончится, и тогда становится немного легче.

Да и думать следует совсем о другом.

До лагеря Матвея остаётся всего час езды, и больше нельзя откладывать мысли о том, что я скажу сыну о Ярославе. Да ещё и объясню, почему мы живём в его доме. Если солгать сыну, что Ярослав просто хороший знакомый, то потом придётся заново завоёвывать его доверие, когда он узнает правду.

Ярослав останавливается на заправке, снова приносит нам кофе, потом бросает взгляд на заднее сиденье.