Книга Имран. Заберу тебя себе, страница 32 – Лена Голд

Начинается странная езда. Имран не едет по прямому маршруту к центру. Он ныряет в узкие переулки между старыми домами, где едва разъезжаются две машины. Потом резко выскакивает на широкую магистраль, делает неожиданный поворот на следующем же светофоре. Мы проезжаем через какие-то промзоны, мимо глухих заборов, потом снова втискиваемся в жилые кварталы. Он не суетится, его движения за рулем выверены и спокойны, но в них чувствуется железная концентрация.

Я украдкой смотрю на него. Сильный профиль, напряженная линия скул, темные глаза, бегающие между дорогой и зеркалами. Он весь — воплощение собранной, опасной силы. И он чертовски красив. Не красив, как модель. Красив, как стихия. Как гроза, которая может быть и ужасающей, и завораживающей. Мой тип. Именно такой, о каком я всегда смутно мечтала, но никогда не встречала. Ирония судьбы — такой мужчина появляется в моей жизни, чтобы купить меня по паспорту и втянуть в какую-то темную историю с моим же отцом. И я этому… даже рада. С ним гораздо приятно, чем с родным папой, который хотел продать меня мужику, который ни о чем, кроме как о моей невинности, не думал.

— Ты… хочешь их потерять? — спрашиваю я, когда он в очередной раз лихо протискивается между грузовиком и бордюром, вызывая во мне тихий ужас.

— Уже потерял, — он бросает короткий взгляд в зеркало. В уголке его губ появляется что-то вроде усмешки. — Пару минут назад. Просто проверяю.

Через несколько поворотов он наконец выезжает на знакомую улицу, ведущую к ЗАГСу. Движется теперь спокойно, будто ничего вовсе и не было. Но напряжение в его плечах не спало.

Он паркуется. Глушит двигатель. Поворачивается ко мне.

— Готова? — спрашивает. Взгляд изучающий. Он ищет во мне признаки паники.

Я делаю глубокий вдох. Запах его парфюма все еще витает в салоне. Бабочки не вернулись. Их место заняло что-то другое. Не спокойствие. Острое, тревожное осознание. Я на пороге того, чтобы поставить печать, которая сделает этот безумный побег, эту опасную игру и этого загадочного, пугающего мужчину — моей законной реальностью. И другого выхода, кажется, нет.

— Готова, — мой голос звучит удивительно твердо даже для меня самой.

ЗАГС встречает нас тишиной и запахом типографской краски. Здесь так же скучно и официально, как и в тот первый раз, когда мы расписывались. Только теперь я более собрана, и вместо липкого ужаса перед будущим с лысым женихом — острое, леденящее напряжение от всего, что происходит.

Мы подходим к стойке. Имран кладет наши паспорта и своё свидетельство о браке перед немолодой женщиной со строгой прической. Она берет документы, сверяет данные. Я задерживаю дыхание, словно от этого зависит исход.

— Так, — женщина протягивает свидетельство Имрану и открывает его паспорт на странице с подписью. — Имран Каримович, я вижу, вы уже состоите в браке. Штамп в паспорт супруги сейчас поставим. А вот тут маленький нюанс… — Она прищуривается, проводя пальцем по подписи в свидетельстве, а затем по подписи в паспорте. — Подпись в свидетельстве о браке… Она отличается от образца в вашем паспорте. Существенно. Вы обычно так не расписываетесь?

Воздух вокруг нас загустевает. Я чувствую, как вздрагивает Имран, стоящий рядом. Он не двигается, но всё его тело излучает внезапную, стальную собранность.