Книга Я с тебя худею, страница 91 – Татьяна Донченко

— Слишком мало, — ворчит он, заключает меня в объятия и утыкается лбом в мой живот.

— Хочешь приготовлю блинчики?

— В моем доме отродясь не было муки, Ермакова… и в твоем не должно быть.

— Диктатор! — с усмешкой комментирую я, листая меню быстрой доставки в телефоне. — Я говорю о диетических блинчиках по рецепту Хасанова.

Быстро нахожу все необходимые ингредиенты в телефоне и заказываю доставку. Пятнадцать минут, которые у меня есть в запасе, хочу потратить на приятности.

— Тима очень крутой повар, — соглашается Леша, отклоняясь от меня. — Иногда я поражаюсь, как ему приходят в голову все эти рецепты? Из обычных продуктов, он умеет создать шедевр. Мы с ним даже ресторан диетического питания хотели открыть, представляешь?

— Очень хорошо представляю! Нам в городе таких мест не хватает.

— Жаль, что теперь с этими планами придется повременить… по крайней мере, лет на пять. Пока я отучусь.

— Ох уж эти планы, планы… — грустно вздыхаю я и сажусь рядом с ним.

Он падает на спину и тянет меня за собой. Я хохочу и сопротивляюсь.

— Ложись давай, обломщица! — ворчит он. — Вечно с тобой все идет наперекосяк.

— План А, План Б… Всегда есть вариант В, — деловито изрекаю я, а Леша все-таки заваливает меня на спину и ложиться сверху, придавив весом своего тела.

— В? Властью, данной мне от природы и В-вредностью, доставшейся от всех женщин на планете, наделяю тебя Соколов Алексей во-от такой огромной головой от мыслей, которые ты вчера вложила мне в голову… — он смеется и добавляет, — …и во-о-от такими звонкими яйцами.

Мы оба заливаемся громким смехом.

— В-воздержание, — исправляю я, все еще хохоча.

Леша перекатывается с меня обратно на спину и замолкает. Я поворачиваю голову и смотрю на его задумчивое лицо.

— Ты в самом деле считаешь, что я бы сделал это? — слышу внезапное волнение в его голосе. Леша пялится в потолок и ждет моего ответа, а когда не дожидается, поворачивается и ловит мой потерянный взгляд. — И кто бы я был после этого?

— Мужчиной?

— Разве что, озабоченным неандертальцем… Ермакова, что за бред? — он поднимается на локте и заглядывает в мои глаза. — Ты серьезно думала о плане А? — киваю, а его глаза расширяются. — И ты бы согласилась?!

Я закусываю нижнюю губу и снова несмело киваю. Соколов хватается за голову и со стоном падает на подушки.

— Я понял в чем моя проблема: я всегда даю тебе понять чего хочу, но оставляю последнее слово за тобой. И, походу, даю тебе слишком много власти…

— Да, это ты зря. Надо было надавить. Чуть-чуть…

— Я уже понял!

— Все равно, спасибо. Мне нравится чего мы достигли за эту ночь. Это было гораздо интимней и важней, чем… все остальное.

Леша касается моей руки и переплетает наши пальцы. Я ощущаю себя совершенно невесомой от этого жеста.

Домофон оживает и громко звенит, сообщая о доставке. С неохотой Соколов поднимается и принимает заказ, расплачиваясь. Я спешу к кухне и с удовольствием занимаюсь готовкой, а Леша уходит в ванную, а когда возвращается, варит кофе в турке. Мы делаем все слаженно, не сговариваясь, и я ловлю себя на прекрасных мыслях о том, каково это быть его девушкой, встречаться с ним или жить вместе…

Пока я жарю блинчики, я думаю только об этом. Эмоции захлестывают через край, а потом вовсе затягивают меня в бездонное отчаяние. Я становлюсь совершенно бессильна перед слезами, которые текут по щекам.