Книга Я с тебя худею, страница 92 – Татьяна Донченко

— Ты что, плачешь? — голос Соколова за спиной звучит неожиданно, я вздрагиваю.

— Нет, просто… — поспешно вытираю щеки, но он перехватывает мою руку и разворачивает к себе.

— Плачешь, — он теряется и мрачнеет, а я откидываю лопатку для переворачивания блинчиков в сторону и бросаюсь к нему, крепко стискиваю его футболку на спине, а лицом утыкаюсь ему в грудь.

— Я не хочу, чтобы ты уезжал!

Несколько минут Соколов стоит в замешательстве, не зная куда девать свои руки, а затем обнимает меня в ответ.

— Ну, надо же, Ермакова, — он гладит меня по волосам, зарываясь в них пальцами. — За столько лет — это твое первое признание.

В ответ я еще крепче стискиваю ткань на его футболке. Мы стоим обнимает друг друга, пока я не вспоминаю про блинчики. Еще бы пол минуты и один из них было бы уже не спасти.

Как, собственно, и мое настроение сегодня.

Мы завтракаем и дурачимся, делаем вид, что у нас все прекрасно и избегаем любых опасных тем. Я почти верю в эту иллюзию и даже улыбаюсь.

Но звонок Лешиного телефона выдергивает нас обоих из идеального мира. Он взволнованно выслушивает голос в трубке и смотрит на меня. Я бы ни за что не поверила, если бы мне сказали, что однажды я увижу, как Соколов оказывается на грани слез.

— Что? Что там? — мне не терпиться услышать, что заставило его так реагировать.

— У меня родилась сестра, — говорит он дрожащим голосом, — только что.

Я взвизгиваю и в один прыжок оказываюсь рядом, крепко обнимаю его и продолжаю пищать.

— Уиии, поздравляю!

— Я поеду в больницу, — решительно заявляет он и, отходя от меня, начинает суетливо собираться. — Хочу посмотреть на нее! Интересно, на кого она похожа…

Я наблюдаю за тщетными попытками Леши отыскать второй носок под кроватью, щеки болят от того, как широко я улыбаюсь, радостная за него.

— Поедешь со мной? — с надеждой смотрит он. Нашел таки носок под подушкой. Понятия не имею, как он там оказался.

Я бросаю взгляд на часы и вспоминаю про встречу с Аксеновым и «Цензорами».

— Не могу, я должна заглянуть в университет.

Радостная новость настолько опьяняет Соколова, что он почти не реагирует на мой отказ, хотя понимает с кем я собираюсь встретиться.

— Виктор Максимович прочел мой обзор и хочет обсудить детали, — все равно объясняю я, чтобы Леша ничего себе не надумал.

Он вприпрыжку приближается к двери, хватает ключи от машины и подбрасывает их в руке:

— Подкину тебя в универ.

* * *

Мы договариваемся встретиться позже и поехать ко мне за Милашем. После стольких часов, проведенных вместе, расставаться совсем не хочется. Как будто чего-то лишаешься, чего-то важного, без чего уже не можешь обойтись. Что будет через пару дней, когда он уедет насовсем?

А говорят привычка формируется за двадцать один день. Ничего подобного! Я привыкла к присутствию Соколова в своей жизни в первые же… минуты.

Думаю о нем, медленно бредя по коридору. После выпускного универ выглядит совсем пустым. Стучусь в аудиторию, но никто не отвечает. Я осторожно открываю дверь и заглядываю внутрь. Где все «Цензоры»?

— Тук-тук? — начинаю думать, что перепутала время или день встречи.

— Вот и вы, Олеся, — звучит бархатистый голос прямо над головой. Я чувствую волну мурашек и не спеша поворачиваюсь.

Аксенов стоит почти вплотную ко мне с чашкой кофе на вынос и смотрит так пронзительно, будто что-то выискивает в моем лице и не находит. Наверное, я впервые смотрю на него, как на обычного человека, а не на божество.