Книга Я с тебя худею, страница 83 – Татьяна Донченко

— О чем? — говорю я, невольно вздрагивая, когда он заключает меня в цепкие объятия.

— Твой айкью раз в десять выше моего, Ермакова. Не надо делать вид, что ты не понимаешь, о чем я…

Я пристыженно улыбаюсь, а он приближается к моему лицу близко-близко.

— Что бы ты там не накрутила в своей фанатичной, много думающей голове по поводу вчерашнего и наверняка придумала решение… — Соколов касается моей щеки кончиками пальцев и проводит вниз по подбородку и шее. — Мне на все это наплевать! На этот раз я не дам тебе сказать «нет». Не хочу его слышать и все!

— Ох… — это пылкая речь окончательно лишает меня воли. Но тем не менее, мне есть что ему сказать: — Но я…

— Тшшш, — перебивает он, — я же предупреждал: «Никакого нет».

— Но я вовсе не собиралась… — я хочу сказать, что и не думаю отталкивать его. Но все это я не успеваю произнести, потому что он предупреждает мой порыв, накрывая мои губы своими…

…и целует меня. Неспешно и чувственно. На трезвую голову ощущения даже круче, чем вчера. Наши языки встречаются и поцелуй становится глубже и горячее. По телу пробегает дрожь, мне кажется я медленно растворяюсь.

Мне не хочется обрывать поцелуй, Леша делает это первым.

— Прибереги силы, Ермакова, — как он умудряется каждый раз прятать эмоции за маской озорства? — Сегодняшним вечером, тебе они еще понадобятся.

— Для чего?

— Будешь моим личным надзирателем после сегодняшнего разговора с семьей Польска. Единственное, что меня сможет отвлечь от желания выпить — это…

— Я не собираюсь спать с тобой, Соколов! — срывается с языка так неожиданно, что я сама пугаюсь собственных слов.

Леша берет меня за руку и ведет к машине. В какой-то момент он оборачивается и бросает через плечо с лукавой ухмылкой:

— Никогда не говори «никогда».

— Губы закатай! — ворчу я. — То, что они добрались до меня еще не значит, что и остальные части можно распоясать!

— Узнаю старую-добрую Ермакову, — он сжимает мою руку в своей и тихо посмеивается не оборачиваясь. — Каждый раз, когда я считываю твои эмоции ты пугаешься и выпускаешь когти. А на мои маленькие комментарии ниже пояса ты реагируешь вообще с двойным пылом. О чем это говорит, а?

— О твоем гипер-завышенном самомнении и отсутствии воспитания.

С плеча Соколова постоянно сползает сумка, он чертыхается и перехватывает ее за ремень.

— Тяжело? — я рада сменить тему. Не хочу даже думать о том, что он вечно оказывается прав.

— Да, накопилось барахла за несколько лет… — отмахивается Леша и открывает передо мной пассажирскую дверь.

— Ты что, уволился из «Олимпии»?

— Конечно! Я же уезжаю, — Леша с усмешкой захлопывает дверь.

Пока он укладывает сумку в багажник, я судорожно собираю эмоции в кучу. Конечно же, ему пришлось уволиться, из-за переезда в Москву. Вся эта ситуация с разлукой с ним становится все реальней и реальней. Не знаю зачем, включаю камеру на телефоне и быстро поправляю волосы. Мне нравится, как выглядят мои губы: красные и слегка припухшие, подбородок чуть покрасневший, кожа растерта колючей щетиной Соколова.

— Красивая, красивая, не сомневайся! — неожиданно комментирует Леша, садясь в машину. Он бросает на меня вороватый взгляд и расплывается в улыбке.

Я отвожу смущенный взгляд и долго смотрю в окно на мелькающие кофейни и столики, занятые посетителями, на прохожих, на проезжающие машины и не думаю ни о чем. Леша включает музыку, а я постепенно расслабляюсь. В последнее время я слишком часто сижу на пассажирском сидении этой машины и практически свыкаюсь с тем, что это — мое место.