Книга Я с тебя худею, страница 84 – Татьяна Донченко

Соколов делает приличный крюк, прежде, чем подъехать к своему дому. А когда мы въезжаем на паркинг, он тщетно старается обуздать эмоции. По его шее выступают вены от напряжения, руки сцеплены с рулем с такой силой, что на нем хрустит обшивка.

Я не могу придумать ничего подбадривающего, когда мы выходим из машины, просто беру его за руку. Это действие словно возвращает Лешу из глубокой задумчивости в реальность.

— Как думаешь, что Фил хочет сказать тебе? — черт, я тоже нервничаю, голос слегка дрожит.

— Скорей всего, будет взывать к моей совести, — небрежно пожимая плечами, Леша бесцветно улыбается.

— А Милана? Ты знаешь где она и чем занимается?

— Не имею ни малейшего понятия. Я не видел ее с той самой вечеринки.

Мы продолжаем идти молча. И чем ближе подходим к квартире Польска, тем крепче Леша сжимает мою руку. Я начинаю морщиться от боли. Еще минута и мои кости тоже начнут хрустеть.

— Если бы не ты, Ермакова, я бы ни за что не пошел на это, — признается Соколов уже у входной двери.

— Я должна быть польщена или виновата?

— А вот это как-раз мы и узнаем…

Он протягивает руку к звонку и еще долго не решается нажать на кнопку. С тяжелым вздохом делает это и застывает. Мы ждем, прислушиваясь к приближающимся шагам и оба держимся за руки, как будто под нами вот-вот провалится пол.

— В любом случае, спасибо тебе, — шепчу я, слушая как поворачивается замок, — за то, что делаешь это.

Леша бросает на меня двусмысленный взгляд и говорит в полуулыбке:

— Позже поблагодаришь.

Перед нами открывается дверь, и я не успеваю толком отойти от его слов. Стою, застигнутая врасплох намеком Соколова и приветливой, широкой улыбкой женщины, которая еще несколько дней назад напугала меня до смерти.

— Алексей, я рада, что ты пришел, — с четким акцентом проговариает хозяйка этого дома и пускает нас внутрь.

— Это — Олеся, — представляет он меня, не выпуская мою руку из своей.

Женщина придирчиво осматривает меня, ее улыбка медленно потухает, сменяясь на беспокойство.

— Надеюсь, вы не против, что я пришел не один?

Она едва открывает рот, силясь что-то сказать, но ее перебивает голос из гостиной:

— Она не против!

В просторный коридор выезжает юноша в инвалидном кресле. Я едва узнаю в нем дерзкого красавца Филиппа. Его рокерский прикид изменился на удобную домашнюю одежду, лицо гладко выбрито, а каштановые волосы, когда-то уложенные в небрежную прическу, вовсе отсутствуют. Перед нами предстает не Фил вовсе, а лысый, худощавый молодой человек с болезненно-впалыми глазами, а синяки под ними визуально делают их еще больше. Я отвожу взгляд, ловя себя на мысли, что не в силах смотреть на него.

— Проходите ко мне, — жестом приглашает Филипп и, развернувшись, первым въезжает в просторную комнату, полностью оборудованную под нужды человека с ограниченными возможностями. — У меня тут немного не прибрано.

Мы с Лешей проходим за ним, не расцепляя рук. В комнате стоит запах медикаментов и чего-то еще, густого, сладковато-приторного. Позже я замечаю горящую арома-свечку на компьютерном столе. Вся мебель сделана ниже обычного роста, так, чтобы Фил мог дотянуться до чего угодно.

— У тебя тут уютно… — безжизненным голосом выдавливает Леша, а я оборачиваюсь на него. Хочу убедиться, что он не грохнется в обморок. Его лицо еще никогда не было таким бледным!