Книга Я с тебя худею, страница 42 – Татьяна Донченко

— Иди к нам! — зовет Маруська, исчерпав идеи для фото в паре.

Ее голос выводит меня из мечтательного ступора, и я на ватных ногах подхожу к друзьям. Стас щиплет меня за плечо:

— Отомри, Ермакова! Будешь на фотке с каменным лицом.

— Стасян, не уберешь руки с моей задницы, уедешь отсюда не на своей помойке, а в катафалке… — сквозь зубы цедит Маруська, а сама улыбается на камеру как ни в чем ни бывало.

Ее сосед обнимает нас с Маруськой за талии и лучезарно улыбается. Несколько вспышек ослепляют мои глаза, я часто моргаю, чтобы оправиться и задерживаюсь у фотозоны. Фотограф, видимо решает, что я хочу сделать одиночное фото, щелкает меня и снова ослепляет.

— Ну, что же вы, улыбнитесь, Ермакова, — слышу приятный бархатистый голос над ухом поворачиваю голову. Кровь приливает к лицу при встрече с пронзительным взглядом Аксенова.

— Белое и черное, — он оглядывает себя и меня и, положив руку мне на поясницу, разворачивает к камере. — Хорошее сочетание, правда?

— Угу, — да что со мной? Я же дипломированный филолог, но почему-то в его присутствии всегда превращаюсь в дуру.

Нас обоих фотографируют, у меня от волнения зубы стучат. Виктор Максимович еще никогда не стоял рядом со мной так близко, никогда не прикасался ко мне. Маруська опасливо смотрит на меня, наверняка думает, что я в шаге от счастливого обморока. И она права.

После двух щелчков и последующих вспышек, мы с Аксеновым отходим в сторону, уступая место для фото следующим ребятам.

— Мы уже давно в сборе, — говорит преподаватель и предлагает мне бокал с шампанским.

— В сборе? — я смущаюсь и думаю только о том, как бы не выдать свои чувства. Смысл того что он говорит до меня вообще не доходит.

— Наш столик в приватной зоне справа от сцены, — он указывает на зал, за закрытой шторкой и отвлекается на только что вошедшего преподавателя психологии, полностью позабыв обо мне.

На пояснице все еще чувствую тепло от его прикосновения.

— Он пригласил тебя в вип-зал? — хмурится Маруська, глядя Аксенову вслед.

— Наверное, все «Цензоры» уже там… — поясняю я и все еще не знаю, как поступить. Я не хочу оставлять друзей. Мы планировали вместе хорошенько оторваться и так долго этого ждали. Но как я могу отказаться от приглашения Виктора Максимовича?

— Так чего стоишь? — Стас оживляется, явно вдохновленный тем, что теперь останется с Маруськой наедине. — Беги, ты же теперь «Цензор».

Подруга кивает, но без энтузиазма.

— Встретимся на танцполе, — соглашаюсь я и в последний раз гляжу на телефон, прежде чем кинуть его в сумочку.

Если Соколов не появится в течении получаса — позвоню.

* * *

— Привет, Олесь! — Маша двигается на диване, приглашая сесть рядом. — Классно выглядишь!

Я оглядываю ее платье персикового цвета и алую помаду, которая подчеркивает пухлые губы. Ее огненно-рыжие волосы уложены в элегантную прическу и украшены черной лентой.

— Тебе очень идет красная помада, — искренне говорю я и не могу оторвать взгляд от нарисованной родинки над ее губой.

— Правда? А я все волновалась, думала стереть, но в последний момент решила оставить…

Мишина продолжает тараторить, пока я усаживаюсь и оглядываю зал и приветствую остальных «Цензоров». Несмотря на то, что выпускников среди них только трое, включая меня, они все же присутствуют на празднике. И каждый пришел с парой.