Книга Я с тебя худею, страница 40 – Татьяна Донченко

Соколов никак не реагирует на мое замечание. Я вижу его отражение в зеркале заднего вида. Он выгляди так, словно перешел дорогу привидению.

— Ты ее знаешь?

— Да.

Вот и весь ответ. И, похоже, другого я не дождусь.

Леша заводит мотор, выезжает с парковки и не смотрит никуда, кроме дороги. Я его не узнаю, такой серьезный и сосредоточенный. Этого парня точно подменили. Очень хочется узнать, что же не так с этой женщиной, но я как всегда не могу решиться и спросить прямо.

Около получаса мы едем ко мне домой и не разговариваем. От размеренного шуршания колес меня клонит в сон.

Мы с Ульяной просыпаемся, когда машина останавливается возле ворот.

— Приехали? — сонно бормочет сестра и выглядывает в окно.

В доме горит свет, а из него доносится ароматный запах. Мама выпекает хлеб на завтра. Боже, я бы все отдала за один, свежий, горячий кусочек с хрустящей корочкой!

— Спасибо, что подвез, — тихо говорю я, но не выхожу из машины. Не могу спокойно смотреть на лицо парня. Я вижу, что ему очень плохо, но не знаю, как помочь. Я дотрагиваюсь его руки и сжимаю. — И за гостеприимство тоже спасибо.

— Я напишу, когда у меня появится свободное окно для тренировки, — бесцветно отвечает он, не оборачиваясь. — Спокойной ночи, Ермакова. Пока, малая.

Мы выходим из машины и захлопываем дверь. Мама выглядывает в окно и окликает нас с сестрой.

Ауди разворачивается и быстро исчезает за поворотом.

Я смотрю ей вслед.

Забавно, в итоге нашей встречи я получаю, что хочу: Соколов поедет на форум, продолжит тренировать меня и самое главное — больше не будет просить стать его девушкой. Но почему у меня все равно скребутся кошки на душе? Не может быть, чтобы меня расстраивал последний пункт… или может?

После вручения дипломов мы всем потомком отправляемся в кафе, которое арендовали для вечеринки. Стас сопровождает Маруську. Он предлагает поехать на своей машине, но уже на полпути сожалеет об этом.

— Ну ты и пентюх, Стасян! — неистово возмущается подруга, оглядывая грязную двенашку своего соседа. — Нельзя было тачку помыть? Как из помойки выехали!

— Прости, Маська, времени не было. Мать погнала аж в Иващенково за этой дурацкой земляникой. Совсем не в себе с этим вареньем для внуков. А сестра своих малых им даже не кормит! Они на правильном питании, понимаешь ли…

Маруська даже не слушает его, брезгливо берется салфеткой за ручку двери, открывает и садится на пассажирское место. Я устраиваюсь на заднее сидение и не вмешиваюсь в их перепалку. Они всегда так общаются, как итальянская семейка. Ехать недалеко, но Маруська успевает высказать все, что думает о своем нерадивом соседе и притихает.

— Припаркуйся где-нибудь подальше, чтоб никто не видел, на чем мы приехали.

Мы проезжаем мимо переполненной парковки и оставляем двенашку во дворе дома напротив кафе. Стас предлагает нам с Маруськой пойти с ним под руки, выглядит нереально пафосно с двумя девушками по обе стороны от него.

На нашу броскую одежду заглядываются бабули у подъезда и молча провожают нас осуждающими взглядами.

Я давно не наряжалась. К своей тунике, сплошь усыпанной стразами, я добавила мамины бусы из жемчуга, длинные перчатки из черного бархата. Но мне все-равно не нравится, как я выгляжу. Даже коррекционное белье не помогает визуально сделать мою фигуру стройнее. До песочных часов мне дальше, чем до Луны. И с обувью я прогадала. Это не лакированные туфли на шпильке, а орудие пыток, заставляющее ногу трансформироваться под колодку, а не наоборот! Нужно было разносить их накануне праздника. Но разве у меня было время на это? Я работала не покладая рук.