Книга Между прокурором и бандитом, страница 12 – Бетти Алая

Мы стоим, тяжело дыша, разделённые метром пространства, наполненного осколками её порядка и напряжением насилия.

Темные волосы выбились из строгой причёски, халат съехал, обнажив порванный на плече шёлк блузки. На её шее краснеют следы моих пальцев.

И её глаза… ох, блядь! Лёд растаял, обнажив расплавленную сталь ярости, унижения и увиденного мной шокирующего возбуждения. Марго ловит мой взгляд и понимает, что я вижу. И её ненависть к себе в этот момент почти затмевает ненависть ко мне.

— Следующий удар будет вот этим, – выдыхает она, и её голос хрипит от еле сдерживаемых эмоций. – Я знаю ровно семь нелетальных точек, поражение которых вызывает необратимые неврологические повреждения. Выйдите. Сейчас.

Я выпрямляюсь, глотаю ком боли в горле. Поправляю пиджак. И улыбаюсь. Это не та победа, о которой я мечтал. Но это победа. Я коснулся самой сути её страха – потери контроля. И нашёл ключ.

— До встречи, Маргарита Владимировна, – говорю, разворачиваясь к двери. Мой голос ровный, почти ласковый. – Берегите эти точки. Они нам ещё понадобятся. А теперь… я пойду каталогизировать свои новые биологические образцы. Мы ещё вернёмся к диагнозу.

Выхожу, оставляя её среди хаоса. Дверь закрывается, отсекая её тяжёлое, яростное дыхание.

Я иду по коридору, и каждый шаг отдаётся болью в шее. Это боль напоминает: я взломал её периметр. Она больше не недоступная богиня в халате. Она – живой, дрожащий от ярости и стыда противник.

И следующей моей мишенью будет её милый честный прокурор…

Глава 6. Поле боя

Марго

Дверь закрыта. Я стою, прислонившись спиной к шкафу. Меня трясет изнутри мелкой унизительной дрожью.

Это не страх. Это ярость, смешанная с физиологическим предательством собственного тела. Алиев видел, как я отозвалась на его насилие. Стыд жжет изнутри, как кислота.

Я не позволю этому остаться на себе. Резкими движениями срываю халат, затем блузку из тончайшего шёлка. На плече остался багровый след от его пальцев, ткань порвана. Сминаю одежду и швыряю в стальной бак для биологических отходов.

Душ в ординаторской включаю на полную. Вода почти кипяток. Я стою под струями, тру кожу жёсткой мочалкой до красноты. Но дрожь не уходит. Она заперта глубоко… под рёбрами… и в самом низу живота. Предательское тепло, оставшееся после грубых рук Алиева. Стискиваю зубы.

После душа достаю запасной комплект белья, надеваю хирургическую форму.

Звоню Андрею. Голос получается металлическим, лишённым чего-либо человеческого.

— Приезжай в мой кабинет. Сейчас. Он был здесь.

Пауза. Я слышу его учащённое дыхание в трубке.

— Марго, ты в порядке? Что он сделал?

— Сделай так, чтобы этого не было! – вырывается у меня, и это уже не приказ, а хриплая мольба. Вешаю трубку.

Евсонов приезжает через семь минут. Врывается, распахнув дверь. Лицо бледное, глаза дикие. Он шагает ко мне, тянется обнять, прижать, защитить.

— Марго, боже…

Я отскакиваю, как от огня. От его жалости меня сейчас вырвет.

— Не трогай меня! – режу словами, словно скальпелем. – Мне не нужна нянька! Мне нужен мужчина, который не допустит, чтобы другой так со мной обращался! Ты что, вообще на это не способен?! Или твоя любовь только на словах и в безопасной постели?!

Его лицо меняется на глазах. Паника, обида – всё это исчезает. Остаётся пустота, а потом медленное страшное осознание.