Книга Между прокурором и бандитом, страница 11 – Бетти Алая

— Моя реальность – это график дежурств и истории болезней. В нём для вас нет места, – Марго делает шаг от шкафа, пытаясь создать дистанцию. Но кабинет тесен.

— Ошибаетесь. Сейчас моё место здесь. Мы не закончили наш разговор. Вы проигнорировали моё послание.

— Я его каталогизировала. Как и любой другой биологический материал, представляющий потенциальную опасность.

Во мне что-то рвется…

Этот холод. Абсолютная непробиваемая уверенность в своей неуязвимости. Пока Марго здесь, в своём храме, она чувствует себя богиней. И рядом с ней призрак того ничтожества, которому она позволяет прикасаться к себе.

— Надоело, – выдыхаю, и в моем голосе проскальзывает сталь. – Надоели эти игры в неприступность. Ты крутишься с этим… честным мудаком, который верит в справедливость. Он трахает тебя? Шепчет глупости про любовь, пока ты делаешь вид, что веришь?

Она прищуривается.

— Это не ваше дело, Эмир.

— С сегодняшнего дня всё, что касается тебя – моё дело! – мой рык разносится по кабинету. Маргарита вздрагивает, но не отступает. – Потому что он не достоин даже пыли с твоих туфель! Он слабый. А ты создана для силы. Но боишься в этом признаться!

В два шага оказываюсь рядом. Хватаю её за плечи, сжимаю с такой силой, что Марго ахает от боли и неожиданности.

Я чувствую под пальцами тонкую кость, упругие мышцы, жар её тела сквозь ткань. И в этот миг во мне вспыхивает не просто желание. Потребность стереть с неё его прикосновения, наивные взгляды… его право.

Очистить её для себя грубой силой. Доказать, что её настоящая натура отзовётся только на давление, боль, абсолютное доминирование.

Я приподнимаю Маргариту и с размаху сажаю на край стола. Папки, блокноты, ручки летят на пол с оглушительным грохотом.

Она коротко, отрывисто кричит, больше от ярости, чем от страха, и начинает отбиваться. Её удары быстры, точны, болезненны. Марго бьёт не как испуганная женщина, а как боец, знающий уязвимые места.

Каблук туфли вонзается мне в голень. Но её сила ничто против моей слепой ярости. Я прижимаю Маргариту к столу всем весом, ловлю тонкие запястья одной рукой и сжимаю над головой.

Она извивается подо мной, как яростная кошка. Её дыхание учащается и становится прерывистым, грудь вздымается. Я склоняюсь к красивому лицу, вдыхаю смесь её духов, кожи и чистого животного страха.

— Вот он, твой контроль, доктор, – шиплю ей в губы, которые она плотно сжала. – Где твой прокурор? Где твоя логика? Они тебе сейчас помогут?

Пытаюсь поймать её губы своими, но Маргарита с яростным рыком изворачивается.

И в этот миг я вижу её глаза. В них бушует ураган. Ярость – да. Ненависть, конечно. Глубокий, всепоглощающий шок от насилия над её волей. Но есть что-то ещё. Глубоко на самом дне расширенных зрачков – молниеносная искра чего-то иного.

Шок от собственной реакции. От того, как тело вопреки её воле отозвалось на грубую силу, на эту близость, на абсолютную потерю контроля. Это то самое предательство плоти, которого она так боится. И я это вижу.

Это знание круче оргазма. Я замираю на долю секунды.

И этого достаточно.

Марго вырывает одну руку, складывает пальцы в жёсткий профессиональный клин. И со всей силы, с хирургической точностью бьёт меня в шею. Туда, где сходятся нервные узлы.

Острая ослепляющая боль пронзает. Воздух с хрипом вырывается из лёгких. Я отшатываюсь, ослабляя хватку. Маргарита ловко соскальзывает со стола, отпрыгивает в сторону. Нащупывает и сжимает длинные хирургические ножницы. Держит их не для защиты, а для атаки. Остриём вперёд.