Книга Между прокурором и бандитом, страница 15 – Бетти Алая

Это замешательство грызёт меня до сих пор. Кого я пытался подчинить? Её? Или ту тьму в себе, что полезла наружу?

Квартира встречает запахом выпечки и тихой тоской. Мать уже на кухне. Она сидит в халате, смотрит на меня красными невыспавшимися глазами.

— Опять не ночевал дома, – голос у неё хриплый, будто она плакала. – Опять у неё был?

Снимаю пиджак, вешаю на стул. Говорю спокойно.

— Мама, я взрослый мужчина. У меня работа, обязанности. И личная жизнь.

— Личная! – она хлопает ладонью по столу. – Какая уж там личная, когда тебя используют, как тряпку! И ведь знает, куда бить, стерва… В самое больное.

В груди что-то сжимается, обжигая. Я подхожу к столу, упираюсь в него кулаками. Наклоняюсь к матери. Мой голос звучит тихо, но так, что она замирает.

— Мама. Я тебя люблю. И благодарен, что ты меня вырастила. Но эта квартира моя. Ты здесь гостья, пока не снимут гипс. Моя жизнь – мое дело. Моя боль – мое дело. Моя женщина – мое дело. Ты не имеешь права называть её так. Никогда. Поняла?

Она отшатывается, как от удара. В глазах шок, обида, а потом та самая горькая материнская прозорливость, которая видит всё.

— Я боюсь за тебя, сынок, – выдыхает мать. – Ты сгоришь. Сгоришь дотла.

— Может быть, – отрезаю и ухожу в ванную. Оставляю её одну наедине со страхами.

Принимаю душ. Одеваюсь в свежий, идеально отглаженный костюм. Я – прокурор Евсонов. И сегодня мне нужно разобраться с одной проблемой.

В кабинете пахнет деревом и властью. На столе все еще лежит то самое дело: «Перестрелка в клубе „Черный бархат“. Я открываю его снова. Читаю медленно, впитывая каждую строчку, каждую запись.

Это не дело, а насмешка. Лыков с алиби. Свидетели, которые путаются в показаниях так, будто их специально запугали. Отсутствие вещдоков. И этот жирный штемпель «В СУД» как плевок в лицо.

Система работает. Но работает на того, у кого больше рычагов. Эмир Алиев купил не только свидетелей. Он купил молчание. И мне подсунули эту папку, чтобы проверить: проглочу ли я, новый мальчик на должности?

Закрываю дело. Откидываюсь в кресле. Прикрываю глаза.

Осиное гнездо. Сунул палку – вылетит рой и искусает тебя до смерти. Можно попробовать копнуть глубже: собственность, контракты, банковские переводы. Это займёт месяцы. У него есть месяцы. У Марго их нет. У меня тем более. После вчерашнего в её кабинете времени не осталось.

Я мысленно листаю Уголовный кодекс, ищу зацепку. Вымогательство? Нет факта. Отмывание? Нужны счета, доказательства, цепочки. Организация преступного сообщества? Слишком размыто, нужны показания «снизу», а их не будет.

Он законно прикрыт. Его слабость не в бумагах. Его слабость в ней.

Мысль возникает внезапно. Алиев показал силу, войдя в её пространство. Я должен ответить тем же. Войти в его. Но не с буквой закона. С чем-то другим.

Еду к Эмиру Алиеву.

«Черный бархат» днём – уродливое спящее чудовище. Неон выключен, решётка на двери полуприкрыта. Я толкаю её и вхожу внутрь. Полумрак, запах старого табака, перегара и дорогой химии для уборки. Охранник, здоровый детина, поднимается мне навстречу.

— Заведение закрыто…

Я не останавливаюсь, просто показываю удостоверение, даже не замедляя шаг.

— Прокуратура. К твоему боссу.

Тон работает лучше слов. Бугай замирает, неуверенно бормочет что-то в рацию. Прохожу мимо, направляясь вглубь зала. Я знаю, что он здесь. Чувствую это, как чувствовал его присутствие на том приёме.