Книга С 23 февраля, товарищ генерал, страница 10 – Елена Сергеева

— С бывшей женой, — поправляю я, не отрывая взгляда от генерала.

Самойлов делает шаг внутрь. Дверь тихо закрывается за его спиной. Он подходит вплотную к негодяю, не касаясь его, но вторгаясь в его личное пространство так, что тот инстинктивно отступает.

— Немедленно покиньте помещение, — приказывает генерал, как, наверное, привык общаться с подчиненными.

— С какой стати?! — Ковалев пытается набрать громкости, но выходит только визгливый фальцет. — Я ее муж!

Взгляд моего спасителя — скальпель, который уже мысленно препарирует собеседника, находя все самое слабое и жалкое.

— Доктор Ковалева под моей личной защитой, и если я увижу вас где-либо в радиусе километра от нее, от этой больницы, или просто услышу, что вы беспокоите ее звонками… — он делает паузу, и эта пауза страшнее любых криков. — …то вам потребуется не терапевтическое, а уже травматологическое отделение. Понятно?

Самойлов не повышает голос, не жестикулирует, но каждое слово долетает до возмутителя спокойствия, и тот бледнеет. Он привык к моим горячим проповедям, к ругани, но не привык к реальным угрозам.

— Ты… ты кто такой? — выдает наконец Ковалев, но это уже не вызов, а попытка опознать угрозу.

— Тот, кто прибьет тебя, если увидит рядом, — отвечает генерал просто, без пафоса. Как будто сообщает прогноз погоды. — В последний раз предлагаю уйти своими ногами.

Бывший… сдувается. Видимо, в его алкогольном мозгу все же срабатывает инстинкт самосохранения. Он бросает на меня взгляд, полный немой злобы и бессилия, что-то бормочет себе под нос и, пятясь, вываливается за дверь.

Она закрывается за ним с тихим щелчком, и наступает тишина. Я слышу только бешеный стук собственного сердца и все еще взволнованное дыхание.

Стою, прислонившись к стене, и смотрю на генерала.

Генерал поворачивается ко мне. На его лице нет ни гнева, ни торжества, только легкая усталость и снова тот самый взгляд, который я пока не могу расшифровать.

— Вам… нельзя нервничать, — выдавливаю я первое, что приходит в голову. Голос звучит хрипло. — Давление…

— Померил, — отмахивается он. — В норме. Спасибо вашим заботам.

Самойлов делает шаг к упавшим журналам, наклоняется и начинает аккуратно складывать их в стопку. Эта простая, немудреная помощь в моем разрушенном кабинете кажется чем-то сюрреалистичным. Я пикирую вниз за ним. Не могу смотреть, как он один наводит порядок.

— Зачем? — спрашиваю я.

Не про журналы, а про его поступок. Он совсем не обязан был вступаться за меня. Тем более в его состоянии. Мог просто позвать охрану.

Генерал поднимает на меня глаза.

— Я мужчина, и не могу равнодушно пройти мимо, когда женщина в беде.

Боже, как же это круто. По-моему, таких мужчин становится все меньше и меньше, и потому подобные поступки становится чем-то из разряда вон выходящим.

— Вы могли спровоцировать приступ! — несмотря на эйфорию, бушующую внутри, во мне прорывается врач. — При вашем-то состоянии! Эмоциональная нагрузка!

— Вы бы меня снова спасли, — парирует он, и уголки его рта опять дергаются в ту самую почти-улыбку.

Мы смотрим друг на друга и улыбаемся. Напряжение медленно уходит, оставляя после себя что-то странное, не идентифицированное.

— Спасибо, — говорю я наконец. — Хотя вы и правда ненормальный. Рискуете своим здоровьем из-за…