Книга За каменной стеной, страница 69 – Мила Дрим

— Ладно, проехали, — я делаю еще один глоток чая.

— Ничего не проехали. Я же вижу, что ты дуешься на меня, — Алсу тяжело вздыхает, — я тоже ведь переживаю.

За столом повисает молчание. Так не вовремя в памяти всплывают наши с Алсу игры в дочки-матери, поездки на дачу, первые уроки макияжа на лицах друг друга…

— Ну прости ты меня, дуру, — Алсу берет меня за ладонь и виновато смотрит в мои глаза, отчего мое сердце сжимается.

До боли становится жалко и Алсу, и нашу дружбу.

Наверное, так неправильно поступать. Нужно уметь прощать, беречь отношения, ведь мы, люди, неидеальны.

Нужно быть толерантнее.

Один из советов психолога в женском журнале.

Но ведь психолог психологу — рознь.

Не всем советам стоит следовать, и потому я отвечаю Алсу так:

— Ты знаешь, Алсу, очень трудно забыть поступок человека, который хотел влезть в твою семью и продолжает это делать прямой сейчас.

Глаза двоюродный сестры расширяются от удивления, а я — добавляю:

— Поэтому вот мой ответ — наша дружба закончилась.

Алсу меняется в лице:

— Диляра! Как ты можешь такое говорить?! Это что, из-за мужика? Из-за кого-то мужика двенадцатилетнюю дружбу в унитаз смывать?!

— Могу, Алсу. И это — не какой-то мужик, а мой — муж, — чуть подаюсь вперед и впиваюсь взглядом в глаза двоюродной сестры, — мой муж, на которого ты положила глаз. Так что теперь, когда наша дружба закончилась, ты, Алсу, сможешь заняться тем, чем давно пора было заняться. Начнешь строить свою личную жизнь, а не лезть в чужую.

Сердце бешено стучит в моей груди.

Стою и во всю улыбаюсь.

Все мое внимание сконцентрировано на входной двери. Слышу шаги. Слышу, как топает, чтобы скинуть с обуви снег, Руслан.

Наконец дверь открывается, и на пороге появляется хозяин дома. Уставший, небритый и такой родной!

— Девочка моя, не спишь? — Садыков удивленно вскидывает брови, а я — делаю два шага, чтобы оказаться в его долгожданных объятиях.

Нос улавливает любимый аромат.

Амбра, мускус, кожа.

Тепло любимого запаха окутывает мне. Довольно жмурюсь. Вот теперь я чувствую себя в безопасности.

— Наконец-то ты дома, — шепчу в шею мужа.

Он чуть сильнее обнимает меня и говорит:

— Да. Наконец-то, Диляра.

Мы стоим так, обнимая друг друга, около минуты. Сердце мое теперь бьется ровно и счастливо. Наслаждаюсь дыханием Руслана, теплом, что источает его сильное тело.

— Давай-ка, я куртку хоть сниму, ладно?

Я киваю головой, но объятия не разжимаю.

Садыков глухо смеётся.

— Маленькая. Соскучилась. Я тоже.

Руслан нежно ведет ладонью по моим распущенным волосам. Я запрокидываю голову и устремляю на него взгляд. Карие глаза мужа вспыхивают теплыми искорками.

— Красавица моя, — восхищенно шепчет он. Опускает взор на мой животик.

— С малышом все хорошо?

Улыбаюсь так, что, кажется, щеки трещат.

— Хорошо. Чай хочешь? — слетает с моих губ.

— Хочу, и поесть что-нибудь. В гостинице еда не такая вкусная, как дома.

— Я сама кое-что приготовила, — говорю так, будто совершила подвига.

— Мм, — Руслан снимает куртку и вешает на крючок. — И что же приготовила моя хозяюшка?

— Фрикадельки, — я краснею, — но они немного развалились.

Садыков весело хмыкает, а я, еще больше краснея, иду на кухню. Включаю свет. Мягкое сияние люстры наполняет комнату уютом.

Я с опаской гляжу на кастрюльку.