Книга Призрак, страница 49 – Мила Дрим

— Уж не заболела ты? Мне не нужна больная рабыня.

Леа закрыла глаза, оскорбленная его словами. Все верно — кому нужна больная женщина? Проку от нее мало — ни удовольствия, ни развлечений. Пальцы, наконец, ослабили свою хватку, и девушка, грустно, улыбнувшись, посмотрела на призрака. Его ладонь все еще была на лице Леи, но уже не причиняла ей боли. Сейчас она согревала ее щеку, как бы извиняясь за прежде грубое обращение.

Их взгляды встретились: ее — полный печали и понимания собственного бесправного положения, и его: оценивающий, сверкающий темным пламенем власти. Айомхар возвышался над Леей, раздавливая ее морально ни сколько своим ростом, сколько внутренней силой и дикостью, исходящей от него.

— Я хочу, чтобы ты принесла мне свою клятву, — не сводя взора с девушки, сообщил мужчина.

Стоявшие воины переглянулись меж собой: обычно с женщин этого не требовалось, и они были удивлены заявлением своего лидера. Леа побледнела. Она, недоумевая, вопрошающе посмотрела на Аоймхара. Он ждет клятвы от нее? Тот ничего не ответил, лишь достал свой личный кинжал, с узким лезвием, и протянул его девушке.

Она схватила рукоять, украшенную черным камнем, и поднесла к запястью. Руки тот час предательски задрожали, а пальцы стали ледяными, будто их окунули в снег. Леа чувствовала, что на нее все смотрят, в том числе и Айомхар. Она сжала челюсти, готовая выполнить приказ, но в самый последний момент, ощутив дурноту, нерешительно протянула клинок призраку, приглушенно прося его:

— Ты.

Аймохар забрал у нее кинжал. Леа, словно агнец на заклании, вытянула две свои руки перед собой, а сама сомкнула веки, не желая видеть тот самый момент, когда острие коснется ее кожи. Что-то холодное обожгло ее левое запястье, а над головой послышался приказ:

— Начинай.

Леа с перекошенным лицом поднесла руку к губам, касаясь ими выступившей на поверхности кожи крови. Ее солоноватый вкус отчего-то обжег рот девушки. Она, горящим взором уставившись в Айомхара, который смотрел на нее тяжелым, задумчивым взглядом, чувствуя, как ее раскачивает из стороны в сторону, произнесла, рассекая своим голосом повисшую тишину:

— Клянусь тебе в верности, Айомхар.

Мужчина на миг прикрыл веки, показывая, что принимает ее клятву.

Леа спрятала в ладонях свое лицо, из последних сил сдерживая слезы.

«Предательница. Ты предала свою семью» — застучало у нее в голове. Леа ненавидела себя за эту слабость. Быть может, ей нужно было сопротивляться, отказаться от этого кощунственного действия. Но она не смогла, и от этого осознания, девушка пришла в ужас. Самое ужасное состояла в том, что она принесла эту клятву искренне, и теперь не намерена была ее нарушать.

Айомхар, вытерев нож об свои штаны, оставляя на ткани кровавую полоску, убрал его. Мужчина смотрел сверху вниз: на дрожащую фигурку Леи. Она, обхватив себя за плечи, сотрясалась всем телом, словно стояла на холодном ветру. Но его не было, а значит, причина была не в этом. Призрак заметил направление взглядов мужчин, обступивших его и пленницу: все они, удивленные случившемся, взирали на Лею со смешанными выражениями на лицах. Айомхар недовольно сдвинул брови: внимание воинов к дочери Фредека, подняло в его груди какие-то темные, доселе неизвестные ему, чувства. Ощутив его настрой, мужчины отступили назад, в туман, оставляя своего лорда наедине с девушкой.