Книга Призрак, страница 26 – Мила Дрим

Леа нерешительно вышла из дома. В руках она сжимала рубаху воина. Не то чтобы девушка собиралась ее постирать, однако у нее была причина уйти подальше от этой обители. Голод очередным спазмом в желудке напомнил о себе. Пленница обернулась, разыскивая по сторонам хоть что-то съестное. Взгляд ее остановился на корзине, что была прислонена к узкому окну дома. Стыдясь самой себя, Леа медленно подошла к ней и аккуратно приподняла серую ткань, прикрывавшую содержимое корзинки. Глазам девушки предстал небольшой кувшин и пять плоских лепешек. Рот пленницы тут же наполнился слюной, а живот противно заныл, требуя одного — пищи. Леа отломила половину от одной из лепешек и принялась ее жадно есть, ненавидя себя в этот момент. Она ощущала себя воровкой, нищенкой и совершенно бессильной.

Однако, когда ее желудок немного успокоился, Леа стала чувствовать себя по — другому. Слабость отступила, а желание уйти как можно дальше от дома усилилось в девушке. Поэтому, она, миновав невысокую калитку, буквально побежала в сторону речки.

Сжимая в руке рубаху призрака, Леа, подставив лицо яркому солнышку, спускалась с холма, на котором разместилось логово чудовища. Узкая и витиеватая тропинка под ногами иногда прерывалась, становясь зеленеющей дорожкой, усыпанной молодой травой и душистыми ромашками. Пейзажи вокруг менялись — вот луга и поля, вот холмы и ручьи с прохладной водой. Девушка остановилась у одного из них, утоляя жажду и после — умываясь. На какой-то момент Леа, наслаждаясь прогулкой, даже забыла о своем положении и словно вновь очутилась на родных землях. Лишь добравшись до берега речки, девушка вспомнила, зачем пришла сюда.

Постирать вещь своего господина.

Но никто не говорил, что она должна была сделать это быстро. Обернувшись, Леа не заметила вблизи никого из людей. Нет, они были, но вдалеке, со стороны поля и холмов, поросших вереском. Что же, тем лучше. Ей как никогда хотелось побыть одной. Удобно устроившись на берегу, девушка, опустив край рубахи в воду, начала размышлять.

Леа всхлипнула. Она скучала по отцу, ей было невыносимо больно существовать, зная, что он умер. Без него ее жизнь превратилась в кошмар. Но почему Фредек бросил ее? Почему он — смелый и доблестный — решил закончить жизнь вот так, убив себя? Как мог он оставить свою единственную дочь на растерзание врага? Эта мысль не давала покоя Лее. Она была не только обесчещенной, но и брошенной отцом. Вероятно, независимо от того, родной он или нет, любой мужчина рано или поздно может намеренно причинить боль.

Леа спешно вытерла слезы, принимаясь усердно «стирать» рубаху. Надо признать, у нее не было никаких навыков стирки, не считая нескольких дней, проведенных среди пленниц — только тогда девушка начала впервые в жизни учиться этому делу, ведь все эти годы подобной работой занимались ее служанки. Куда они подевались — уцелели ли? С горечью в груди Леа осознала, что не видела их среди пленниц. Вероятно, им не удалось спастись, и они погибли в том страшном пожаре…

Девушка, желая справиться с нахлынувшей печалью, с неким остервенением начала стирать одеяние врага, словно желая наказать ни в чем неповинную рубаху за злодеяния воина. Леа трясла ее, сжимала, выворачивала и вновь топила в речке, вымещая на ней злость, отчаяние и страх.