Книга Призрак, страница 24 – Мила Дрим

— Я потеряла все, что было мне дорого, — начала Леа, глядя прямо на воина, — и я не вижу смысла жить дальше. Разве это не будет радостью для тебя — убить дочь врага, ведь тогда на мне род Фредека закончится? Помоги себе и мне — ты будешь отомщен, а я, наконец, обрету покой.

Она говорила искренне. Ее слова не являлись манипуляцией балованной девчонки. Его пленница рассуждала и озвучивала свои мысли, как зрелая женщина, не давя на жалость. Ее красивое, но такое отстраненное лицо, выражало готовность принять смерть.

И это удивило и задело Айомхара.

Эта женщина потеряла отца, замок, честь.

Но не свое достоинство.

Она не валялась у него в ногах, она не строила из себя мученицу, не рвала на себе волосы и не осыпала кого-либо проклятиями и уж точно не пыталась, надев маску, угодить тому, кто лишил ее ценного.

Леа потеряла многое.

Но она сохранила достоинство.

Айомхар нахмурился. А затем улыбнулся — улыбкой, похожей на оскал.

— Ты многое на себя взяла, рабыня, — усмехнулся Айомхар, — ты — моя собственность, и лишь я решаю — жить тебе или умереть.

Леа ошеломленно смотрела на приблизившееся лицо воина — оно было холодным, без капли каких-либо чувств, за исключением циничной ухмылки. Янтарные глаза, опушенные густыми ресницами, полыхали ледяным пламенем. Девушка спешно опустила взор, не в силах выносить давящий взгляд мужчины. Он по-хозяйски прошелся руками по ее фигурке, говоря:

— Я вижу, ты успела нарядиться. Но я не люблю, когда мои вещи берут без спроса. Поэтому — снимай немедленно. Я не хотел бы рвать свою одежду.

Памятуя о его вчерашних действиях, Леа стянула с себя одеяние, оставшись полностью обнаженной перед воином. Айомхар окинул ее оценивающим взглядом. Совсем как коня, которого он купил. У его пленницы была женственная, с красивыми изгибами, фигура. Кожа — прозрачно-фарфоровая, гладкая и светлая. А на ней — повсюду: на руках, бедрах, талии и спине — уродливые синяки и ссадины.

— Видимо, Фредек знал, как тебя воспитывать, — цинично заметил воин, проходя мимо застывшей на месте пленницы, и выходя из комнаты, и тут же возвращаясь. В его руках был холщовый мешок, который Айомхар тут же кинул в сторону девушки, говоря:

— Бренда буквально умоляла меня передать это тебе. Чем ты так заслужила ее любовь, я не знаю.

Леа прижала мешок к своему обнаженному телу, словно щит, который мог спасти ее от любого зла. Призрак, теперь словно не замечая девушку, прошел в комнату, на ходу стягивая с себя рубаху и швыряя ее под ноги пленницы.

— Постирай, — рявкнул мужчина, натягивая на себя ту рубаху, что была прежде на Лее.

Тем временем, девушка спешно открыла мешок и, мысленно воздавая благодарность Бренде, извлекла из него белье и верхнее платье. Дрожащими руками, пытаясь справиться со страхом, Леа надела на себя все необходимое, пылая под взглядом теперь наблюдавшего за ней мужчиной. Айомхар размышлял, думая, как поступить теперь — вновь уложить пленницу с собой, или же позволить отдохнуть ей? Признаться, она крайне манила к себе — он не понимал Лею, злился и раздражался на нее, но, помимо всего это, желал ее.

Девушка отошла как можно дальше от воина. Она вжалась спиной в теплую, деревянную стену, наблюдая из — под полуопущенных ресниц за тем, как мужчина приближается к ней. Он двигался медленно, не сводя с пленницы голодных глаз. Что ему еще нужно?! Нервно сглотнув, Леа спросила у него: