Книга Нежный плен, страница 59 – Мила Дрим

Годива стояла – ни живая, ни мертвая, она и не думала, что события примут такой оборот. И уж совершенно точно девушка не хотела стать причиной чьей-то гибели. А вот у Авы слова Анны вызвали  прилив возмущения, как же это мерзко обвинять жертву! Рыжеволосая подруга, собралось было, вступиться за Годиву, но не успела, потому что её опередил Леонардо.

— Леди Анна, - окинув брюнетку предостерегающим взглядом, за которым скрывалось еще и раздражение, - с каких это пор вы стали вмешиваться в мужские дела?

— Я, - Анна неуверенно заулыбалась, - я просто хотела, чтобы все остались живы…

— Затронута честь – моя и моей подопечной, и мне безразлично – пьян ли был Рерик или же нет.

Все это время молчавший Рерик, наконец, подал звуки. Правда, это были уже не слова, а рвота, исторгаемая наружу. Леонардо, окинув барона уничтожающим взором, повернулся к Годиве.

Она стояла, бледная, напуганная. Лишь огромные голубые глаза казались яркими пятнами на её лице. Губы дрожали, казалось, вот-вот с них сорвется просьба, чтобы он, Леонардо, отменил поединок. Ему действительно, на короткий миг, захотелось это сделать. Схватить Годиву, забрать отсюда – подальше ото всех этих чужих глаз. Спрятать, защитить, уберечь.

— И все-таки, давайте будет честными, - выступая вперед, начала говорить Алисия, - вы так ревностно оберегаете леди Годиву, что у нас складывается мнение, что вас связывает нечто больше. А что говорить про королевский двор? Слухи туда долетят быстро. И если вы действительно желаете добра своей подопечной, пусть она предоставит нам подтверждение своего целомудрия.

Алисия демонстративно умолкла, зато Анна, блеснув глазами, подхватила эту идею дальше:

— Да, милорд. Леди Алисия права. Нам всем не чужды понятия целомудрия и чести. На кону стоит честь этой девушки, - брюнетка выдавила из себя сочувствующую улыбку, - поэтому все мы ждем подтверждения её невинности. Выдайте её замуж, а на утро – пусть на стене повесят окровавленные простыни. Тогда никто из нас уже не скажет и не подумает против неё, а весть о непорочности прекрасной саксонки и благородстве нормандского льва дойдет  до нашего короля.

Леонардо сжал челюсти. С каким бы удовольствием сейчас он оторвал бы языки, а потом – головы тех, кто так жаждал невинной крови. Вместо этого, воин, одарив леди Анну и всех присутствующих убийственно спокойной улыбкой, произнес:

— Я улажу этот вопрос в самое ближайшее время.

Переведя взор на Годиву, Леонардо обратился к ней:

— Леди Годива, прошу вас, идемте, я провожу вас до комнаты.

С её губ едва не сорвался вздох облегчения, но девушка, вовремя опомнившись, подавила  его. За ней наблюдали. Десятки пар глаз ждали – когда прекрасная саксонка выдаст свою слабость. Но, к их недовольству, леди Годива, лишь скупо улыбнувшись, качнула светловолосой головой и, ни слова не говоря, последовала за нормандским львом. И только Господь знал, сколько сил и выдержки стоило это девушке.

Потому что в её голову закралась одна фраза, от которой кровь стыла в венах. «Окровавленные простыни». Боже мой, что это могло значить? Быть может, она не знает некоторых обычаев нормандцев? Как известно, отсутствие знаний – плодотворная почва для взращивания страхов. Вот и с Годивой случилось это. Потому что, как только она оказалась возле двери в свою спальню, только тогда девушка поняла, что её трясет.