Книга Жена в награду, страница 48 – Мила Дрим

— Еда — последнее о чем, я думаю, — отводя взгляд в сторону, пробормотала Элизабет.

Её поведение вызвало замешательство у Вигго.

Он-то ожидал, что его жена чуть ли не на шею бросится ему!

— Элизабет, — требовательный тон не терпел невнимания, и девушка вновь посмотрела на мужа.

Тот, сверля её черными глазами, произнес:

— Что случилось?

— И вы еще спрашиваете? — брови Элизабет сошлись на переносице, а взгляд стал горящим от боли. — Вы убили человека!

— Если ты не заметила, жена, я убил ни одного человека! Мало того, мои воины тоже убивали, и их так же пытались убить! — чувствуя, как раздражение подкрадывается к нему, выплюнул Вигго.

— Вы убили беззащитного человека! — дрожа под взглядом мужа, но все равно продолжая говорить, отвечала Элизабет. — Человека, который умолял вас о пощаде! Вы отрубили ему голову!

Последнюю фразу Элизабет выкрикнула, и ехавшие впереди всадники с опаской оглянулись на неё и Вигго.

— Надо было убить его как-то иначе? — с вызовом уточнил Вигго.

Он чувствовал, как злость уже закипает в нем, да еще эти взгляды его воинов, в которых отразились непонимание и страх!

Каждый мускул на его лице и теле теперь зудели-горели от злости.

Вот так жена! Отчитывает и смотрит так, словно он предал её!

— Его не нужно было убивать! — ощущая, как перед глазами начинает все кружиться, еще громче заявила Элизабет. — Вас просили о пощаде! Где ваше милосердие?!

— Милосердие? — Вигго сощурил глаза и окинул жену холодным взглядом.

А затем, не выдержав, ухватил поводья её лошади и потянул так, что Элизабет оказалась близко-близко, и бока животных почти соприкасались.

Она, испуганно ахнув, непонимающе глянула на мужа.

— О каком милосердии ты говоришь, Элизабет? — стараясь говорить тише, чтобы их разговор не долетал до ушей остальных, начал он.

— Ты считаешь, что я должен был оставить этого человека в живых? А я считаю, что я должен был убить его, и сделал это. Потому что нет ничего хуже, когда подле тебя есть предатель. Самый опасный враг — это тот, кто у тебя дома. Я не жалею, что убил его. Если нужно — я перебью всех, кто поставит под удар безопасность — мою и твою. Такие люди не заслуживают, чтобы жить. Что касаемо милосердия... Во мне нет того, что ты напридумывала, Элизабет. Возможно, за эти спокойные дни ты нафантазировала в своей голове мой образ. Благородный, добрый... Жаль тебя разочаровать, но если этого не сделать — тебе будет еще больнее. Я — Вигго Датский, Элизабет. И свои привилегия я заслужил не добротой и лаской. А мечом, убийствами, пытками и всем тем, что тебе не стоит знать. Я — твой муж. И другого у тебя не будет.

Сказав это, Вигго погнал своего коня вперед, а Элизабет оставалось лишь наблюдать за тем, как он удаляется.

По её щекам побежали слезы...

Впервые за эти дни она почувствовала себя несчастной и такой одинокой!

Зажмурив глаза и доверившись своей лошадке, Элизабет, верхом на ней, приблизилась к месту боя.

Хоть всадники и стали объезжать это поле по левую сторону, все равно, невозможно было полностью удалиться от него так, чтобы не видеть, не ощущать гнетущую атмосферу, повисшую в воздухе.

А она, эта атмосфера, была пропитана болью, смертью и холодом.

Это воинам было легче, потому что они уже привыкли к такому, это стало частью их жизни, а по первой каждого из них так же мутило, так же липкое, холодное чувство наполняло их грудь.