Книга Жена в награду, страница 26 – Мила Дрим

Запах пота ударил в нос Элизабет.

Она, замерев на месте, вытянулась, как струна и уставилась взглядом в стол.

— Элизабет, познакомься, это — Олаф, — обратился к дочери Этельберт.

Та, оторвав взгляд от стола, перевела его на Олафа и качнула головой.

Он, довольно улыбаясь, с нескрываемым интересом разглядывал её.

Вблизи дочь Этельберта оказалась еще краше! Красивая, необычайно красивая для англичанок! И судя по чистой коже и ровным, белым зубам, здоровая!

Обладать ей будет одно наслаждение.

Представив, как он овладевает ей, Олаф почувствовал небывалое возбуждение.

Хороший знак, ведь последние месяцы с этим у него было плохо. А теперь, раз такое дело...

С этой красавицей он мог настрогать еще полдюжины детей!

— Этельберт, ваша дочь еще краше, чем я представлял. Настоящая английская роза, который нужен уход и забота, что я мог бы дать в избытке, — поглядывая то на Этельберта, то на Элизабет, Олаф наклонился вперед, всем своим видом показывая, как он заинтересован.

Его бедро задело бедро Элизабет, и она, не выдержав, резко поднялась — словно пружина, на ноги.

— Отец, — ощущая на свой спине себе взгляды гостей, взволнованно начала Элизабет, — мне что-то не здоровится.

— Не здоровится? — в который раз за этот вечер хмурясь, переспросил Этельберт.

— Что-то с животом, — Элизабет обняла себя за живот.

Он и, правда, словно вторя её словам, неприятно заныл.

Брови Этельберта еще сильнее сошлись на переносице и превратились в одну неровную линию.

— Отец, позвольте мне вернуться в свои покои, — спешно добавила Элизабет.

Чувствовала — еще немного, и её вывернет от вида Олафа, который по-прежнему пожирал её взглядом.

— Я провожу тебя, — ответил Этельберт и тоже поднялся из-за стола.

К облегчению Элизабет, никто не остановил, не окликнул их, когда они покинули зал.

Девушка выдохнула, когда, наконец, оказалась в пустынном коридоре.

Здесь было так тихо, что от этой тишины зазвенело в ушах! И все же, такой звук был куда приятнее гула голосов.

Незаметно для Элизабет, она с отцом быстро поднялись наверх и оказались перед её покоями.

— Отдыхай, Элизабет, сегодня у тебя был непростой день, — целуя дочь в лоб, ласково произнес Этельберт.

От его добрых слов у Элизабет заныло сердце.

Она, вдруг, почувствовала себя снова маленькой девочкой, стоявшей перед любимым папочкой.

И, значит, ему можно было довериться.

— Отец, — умоляюще начала она, — я не хочу выходить за Олафа. Он неприятен мне.

Этельберт моргнул, и взгляд его переменился.

— Ваш брак — уже почти решенное дело, Элизабет. Советую тебе смириться с этим.

— Элизабет, вы совсем не слушаете меня, — с укором произнесла Анна.

— Что? — Элизабет, вздрогнув — словно кто-то толкнул её в плечо, посмотрела на свою няню.

Та, перестав расчесывать ей волосы, застыла с щеткой в руке. Глаза Анны сузились, взгляд стал испытующим.

Она видела, что с её подопечной случились перемены.

Бледная, утомленная, взор потух.

Понятное дело, что королевский ужин — то еще испытание, но чтобы так?

Определенно, что-то произошло.

— Я сказала, что на вас лица нет. Что-то случилось? — не желая ходить вокруг, да около, поинтересовалась Анна.

— Нет, — Элизабет почувствовала, как внутри все заклокотало, стало совсем невтерпеж, и следом добавила: