Книга Мне уже не больно, страница 65 – Лили Рокс

Внутри меня все вскипело. Я даже забыла про курицу, такой праведный гнев накрыл.

— А меня спросить — не судьба? Может, я не хочу? — взорвалась я, чувствуя, как в груди поднимается волна протеста.

Лана лишь пожала плечами:

— Да брось, порисуешь немного, и все от тебя отстанут. К тому же, это Феле приятно будет. Наш господин Лазарев не любит, когда с ним спорят. А тут — мелочь, а ты на хорошем счету.

Мы продолжали сидеть на кухне, болтая о всякой ерунде, пока не появился Олег. Этот охранник всегда мне казался немного странным. Он вроде бы всегда был где-то рядом, но не общался с нами, как остальные охранники, например. Был довольно загадочной личностью.

Олег вошел в кухню, как обычно, с легкой улыбкой, поздоровался с нами. Но стоило ему появиться, как я сразу заметила перемену в Лане. Она не отводила взгляда от него, но в ее глазах я заметила какую-то настороженность, словно она боялась, что кто-то поймает этот ее взгляд и увидит то, что она старалась скрыть. Лана, которая обычно была уверенной и прямолинейной, вдруг стала тише, будто сама не хотела показывать, как важно ей его присутствие. Ее обычная резкость и привычная уверенность, с которой она держалась, куда-то исчезли, уступив место какому-то внутреннему трепету.

Я молчала, не желая разрушить этот момент. Мне стало ясно — Лана действительно испытывала к Олегу чувства, и это ее трогало. Я как будто впервые увидела ее такой уязвимой и живой. Эта мысль наполнила меня теплом — осознание того, что в ее жизни есть что-то, что дарит ей радость и надежду, что-то, ради чего она хочет жить и бороться.

Мне было приятно осознавать, что в жизни Ланы, несмотря на ее проблемы, есть что-то светлое. Что-то, ради чего она хочет жить, ради чего борется. Это давало надежду — все не так плохо, как может показаться на первый взгляд.

Я поймала себя на мысли, что Олег, возможно, смог бы убедить Лану обратиться к врачам. Он мог бы найти нужные слова, уговорить ее попробовать пройти химиотерапию, а потом, может быть, и операцию. Ведь шансы у нее все-таки есть, а Лане всего 25 лет — ее жизнь только начинается. Она ведь могла бы еще так много успеть, если бы решилась бороться.

Но вдруг в голове мелькнула тревожная мысль: "А знает ли он вообще?"

Он ничего не знает… Она ему не говорит. Я вдруг поняла это с болезненной ясностью. Лана прячет свою боль и слабость от него, боясь, возможно, что это изменит его отношение к ней. Боясь, что если он узнает правду, то отстраняется, уйдет. Мое сердце сжалось от этого понимания — она слишком гордая и упрямая, чтобы попросить помощи.

Вадим стоял у окна моей комнаты, его фигура казалась почти незаметной на фоне серого света, который лился с улицы. На столе передо мной лежал альбомный лист и разноцветные восковые мелки. Он собирался что-то сказать, но я прервала его без церемоний:

— Я знаю, кто вы и чем мы будем заниматься. Так что можете не утруждаться объяснениями, — выпалила я с раздражением.

Он слегка улыбнулся одними уголками губ и лишь кивнул, принимая мои слова как данность. Я смотрела на него, и единственное, что приходило в голову, — это сравнение с каким-то чужаком, пришельцем. Его бледная, почти неестественная кожа, льдистые глаза и странная отстраненность — все это делало его похожим на инопланетянина, как будто он был не отсюда, не из нашего мира.