Книга Мне уже не больно, страница 177 – Лили Рокс

Его язык был везде: танцевал там, выписывая пируэту. Только язык покидал ласкаемую зону, чтобы перейти к другой, ему на смену умело приходили пальцы.

На несколько мгновений Лазарев отвлекся, стукнул ящик прикроватной тумбочки. Теперь его пальцы заскользили гораздо мягче. Поглаживания сместились куда-то ниже. Палец прошелся между ножек и вдруг скользнул внутрь. Я сжалась и попыталась избавиться от него. Заметалась по подушке в протесте.

— Тише, тише. Так будет намного круче. Тебе понравится.

Губы его снова вернулись на место. Неприятные ощущения быстро сменились волной сладкой судороги, пробегающей по всему телу. Еще движение. Накрыла следующая волна. Пятки ерзали и молотили по бязи простыни. Пальцы на ступнях поджимались до боли. Я больше не могла терпеть эту пытку. Под последний, самый громкий стон, я ощутила первый в своей жизни оргазм.

Он снова потянулся к тумбочке, достал влажные салфетки, вытер руки, потом меня. Отшвырнул салфетки в сторону. И снова припал к моему запретному месту. Зарылся носом в прямо между ног.

— Ты так одуряюще пахнешь, — хрипло произнес он.

Действительно, извращенец.

Дотронувшись напоследок губами до моей дрожащей и судорожно пульсирующей бусинки, он вернулся на подушки.

— Спасибо тебе. Ты не представляешь, как я счастлив, — его глаза вглядывались в мои, словно он хотел увидеть там что-то, что подтвердило бы его иллюзию.

— Позволь мне снять с тебя футболку, — продолжил он, почти ласково, как будто это была просьба о чем-то малом. — Я хочу чувствовать твое тело. Хочу любоваться им.

Я пожала плечами, почти машинально, не найдя сил противиться. Это казалось бессмысленным, после всего, что уже произошло. Глупо было бы кричать: «Не трогайте меня! Оставьте все как есть!» когда уже было понятно, что сопротивление ничего не изменит.

Внутри все затихло, словно погасло. Он стянул с меня футболку, небрежно бросив ее на пол, хотя пытался положить на тумбочку. За ней последовал его джемпер. Штаны с меня он уже успел стащить, когда возился внизу. Сразу же он сгреб меня в свои объятия, прижимаясь всем телом, впечатываясь в меня с какой-то отчаянной силой. Его руки блуждали по всему моему телу, изучая, ощупывая, лаская каждый сантиметр.

Я же лежала неподвижно, как статуя, вытянув руки вдоль тела, словно отключившись от происходящего. Даже когда его губы начали выцеловать мое тело, покрывая поцелуями руки, грудь, живот, ноги — я не реагировала. Его прикосновения были везде, как будто не осталось ни одного места, которое бы он не затронул. Наконец, он устроился позади меня, терзая губами мою шею, плечи, спину, погружаясь все глубже в это болезненное, но для него, казалось, священное действие.

Я же все это время оставалась в той же неподвижной позе, словно моя душа была где-то далеко, а тело осталось здесь, в плену его прикосновений.

Руками Лазарев оглаживал мои ягодицы. Палец его подозрительно влажный скользнул между ними. Я еле сдержала стон боли. Мне никто и никогда не засовывал палец между ягодиц, я и не знала, что это может быть настолько больно!

Тем не менее мужчина продолжал орудовать внутри меня своим пальцем. Он мягко массировал, успокаивал. А потом я вскрикнула от резкой обжигающей боли.

— Потерпи немного. Сейчас все пройдет. Прости я не смог сдержаться. Если бы я не сделал это, просто сошел бы с ума. Прости, — горячо шептал в ухо. И снова поцелуи в шею. Размеренные толчки. И боль на грани удовольствия.