Книга Мне уже не больно, страница 128 – Лили Рокс

— Нет, спасибо. Я справлюсь, — ответила я, собрав в охапку подарки и направляясь к двери, чувствуя на себе взгляды.

Я рухнула на кровать, не удосужившись расправить покрывало. Сон словно убежал куда-то далеко, а мысли о Лане, как назойливые мухи, не давали покоя. Почему этот придурок назвал ее бордельной шлюхой? И почему Лана не возразила? Она ведь могла ответить, как всегда, метко и резко, но просто… согласилась?

Стук в дверь был тихий, словно кто-то боялся потревожить мое одиночество, но в то же время настойчивый. Дверь чуть приоткрылась, и в комнату бесшумно скользнула Лана. Я не успела даже притвориться, что сплю. Она неслышно подошла к кровати, держа в руках книжку.

— Что, свалила по-быстрому? — ее голос был мягким, с еле уловимой ноткой иронии, а глаза блестели от легкой усталости.

— Спать хотела, — шепотом ответила я, отворачиваясь от ее взгляда, который вдруг показался слишком проницательным.

— А чего не спишь? — Лана присела на край кровати, чуть поигрывая книжкой в руках.

— Перехотелось.

— Ладно, — Лана усмехнулась, потом снова посмотрела на меня, мотнув головой в сторону коробки с подарками от Лазарева. — Я к тебе не с пустыми руками пришла. Вряд ли, конечно, тебе понравится мой подарок после такого шикарного презента, но… — она приподняла плечи, словно извиняясь. — Я поговорила с Вадимом, он сказал, что тебе надо все записывать. Плохие воспоминания, мысли, эмоции. Чтоб легче было от них избавляться. И вот, я подумала… — Лана протянула мне небольшую записную книжку в черном кожаном переплете.

Я посмотрела на нее, чувствуя странное тепло внутри. Лана продолжала:

— Только я бы хотела, чтобы ты записывала не только плохое. Напиши туда что-то хорошее тоже. О таких моментах надо помнить.

Ее голос стал тише, почти шепотом. Она протянула мне книжку, и я не знала, что сказать. В голове крутились тысячи слов благодарности, но в горле как будто застрял ком. Лана поднялась и направилась к двери, не дожидаясь ответа.

Я вдруг почувствовала острое желание остановить ее. Порывом подскочила с кровати, догнала ее у порога и неуклюже обняла. Впервые за долгое время мне хотелось кого-то обнять.

— Спасибо, сестренка, — прошептала я, чувствуя, как ее тепло передается мне и помогает снова поверить, что этот мир не состоит только из пасмурных дней.

Лана тихо вздохнула, словно не ожидала этого, и легонько похлопала меня по спине:

— Ну, чего ты… Держись, Даш, — ее голос был таким же сдержанным, как всегда, но в этих простых словах чувствовалась теплая поддержка.

* * *

Новогодние каникулы пришлось проводить в компании Кирилла. Мать уехала за границу, а Денис Гаврилович, видимо, не считал сына достаточно самостоятельным, чтобы оставлять его одного. Кириллу выделили небольшую гостевую комнату на первом этаже, откуда он почти не выходил. Я радовалась, что встречала его лишь изредка, чаще всего на кухне, где наши взгляды скользили мимо друг друга, как будто и не было тех неловких столкновений за новогодним столом.

Лазарев, как обычно, старался «быть с семьей», изредка отлучаясь на псевдоделовые встречи, которые, судя по его рассказам, были больше поводом для развлечений, чем для обсуждения бизнеса.

Я часто брала этюдник и выходила во двор, чтобы порисовать с натуры. Не терпелось опробовать все те невероятные подарки, которые теперь лежали в моей комнате. Сначала это приносило мне успокоение: я сосредотачивалась на линиях и цветах, пока закоченевшие пальцы уже не могли удерживать кисть. Но стоило выйти Лазареву, чтобы расчистить дорожку от снега, как я тут же теряла концентрацию.