Книга Исповедальная петля, страница 13 – Игорь Патанин

— Кто там?

— Это Михаил. Мне нужно с вами поговорить. Срочно.

Борисов открыл дверь, растрепанный и явно недовольный ранним пробуждением. Но когда увидел лицо Михаила, недовольство сменилось тревогой.

— Что случилось? Где вы были?

— Я ездил к церкви. И там… там кто-то есть. Кто-то, кто не хочет, чтобы я вспоминал правду.

Михаил рассказал о ночном визите, о свечах, окурке и незнакомце в капюшоне. Показал записку. Борисов внимательно слушал, время от времени задавая уточняющие вопросы.

— Вы должны немедленно рассказать об этом полиции, — сказал он, когда Михаил закончил.

— А если они не поверят? Эриксен уверен в моей вине. Он может решить, что я все выдумал, чтобы отвести подозрения.

— Тогда мы соберем доказательства. Если этот человек регулярно посещает церковь, то там должны остаться следы. Отпечатки пальцев на свечах, ДНК на окурке, следы обуви. У нас есть зацепка, Михаил Петрович. Первая реальная зацепка.

Борисов был прав. Появление загадочного посетителя церкви меняло всю картину. Если кто-то еще имел доступ к месту преступления, если кто-то оставлял там угрозы, то версия о Михаиле как единственном подозреваемом становилась сомнительной.

— Только давайте больше не будем совершать ночных прогулок без уведомления полиции, — добавил адвокат. — Если с вами что-то случится, это только усилит подозрения против вас.

Михаил кивнул, но про себя уже планировал следующий визит к церкви. Кто-то скрывал правду о смерти его друзей. Кто-то знал, что произошло той ночью. И он найдет этого человека, даже если это будет стоить ему жизни.

За окном уже светало. Первые лучи арктического солнца окрашивали снежные вершины в розовый цвет. Где-то там, среди гор и лесов, ходил убийца его друзей. И теперь Михаил знал — он жив, он свободен, и он не собирается оставлять своих жертв в покое.

Утреннее отмечание в полиции прошло формально. Констебль Хансен записал время прибытия Михаила в журнал, проверил документы и коротко кивнул. Никаких вопросов о том, как он провел ночь, не последовало — либо полиция еще не знала о его ночной прогулке, либо решила пока не раскрывать свои карты.

Эриксен появился ближе к полудню, когда Михаил с адвокатом сидели в небольшой комнате для допросов. Инспектор выглядел усталым — глаза покраснели, щетина на подбородке говорила о том, что он не брился с утра.

— Доброе утро, мистер Гросс, — поздоровался он, усаживаясь напротив. — Как первая ночь в Норвегии? Надеюсь, местный воздух помог восстановить память?

В вопросе слышалась ирония, но Михаил решил играть прямо.

— Я был у церкви, — сказал он спокойно. — И нашел там кое-что интересное.

Эриксен приподнял бровь, а Борисов едва заметно кивнул — они заранее обговорили эту тактику.

— В подземелье горели свечи. Свежие, зажженные недавно. И я нашел свежий окурок.

Инспектор откинулся на спинку стула.

— И что из этого следует?

— Что кто-то регулярно посещает церковь. Кто-то, кто не имеет отношения к нашей экспедиции.

— Местные жители иногда приходят туда. Туристы, искатели острых ощущений. Ничего удивительного.

— В три часа ночи? — Михаил наклонился вперед. — И этот кто-то оставил мне записку с угрозой.

Теперь Эриксен выпрямился и посмотрел внимательно.

— Какую записку?

Борисов достал из папки прозрачный пакет с запиской. Эриксен взял его, прочитал и нахмурился.