Книга Игра с профайлером, страница 62 – Александр Эскрива

Фернандо боролся с собой чрезвычайно долго – месяцами искал средство от томлений, выжимавших его сердце до последней мечты. Любовь была штукой запутанной, люди тоже, а он – и подавно. После всех пережитых сомнений, опустошений и разочарований он почувствовал, что и высокое чувство, и плотское влечение в нем ослабли, как пламя свечи, которое гаснет само собой. Он успокоился, решив, что сожалеть бессмысленно, и запретил себе думать об этом. Нужно было искать иной выход, иную цель.

Он с головой нырнул в работу. Посвящая все время поискам истины на улицах Табернес-де-Вальдигна. Городок был небольшим, однако события – пусть и незначительные на первый взгляд – были потенциальным орудием, с которым он мастерски управлялся и с помощью которого творил произведения искусства из бумаги и чернил. Чтобы ни произошло, он умел облечь это в слова. Всегда отыскивались истории, которые овладевали им сильнее, чем страх, сильнее, чем тоска, от которой он страдал, и даже сильнее, чем любовь.

Работа постепенно заполняла дыру, разверзшуюся в его душе, и, как уверял Корнелио, директор Les Tres Creus, читатель был в восторге от его стараний. Тогда слова начальника здорово воодушевляли Фернандо, поскольку после многих злоключений он наконец-то чувствовал себя полезным.

Его имя стало известно за пределами Валенсийского сообщества, и предложения от крупнотиражных изданий не заставили себя ждать. Фернандо почуял страх Корнелио Сантаны, когда тот пригласил его к себе в кабинет. Он не хотел терять лучшего репортера и предложил ему солидную прибавку к зарплате. Фернандо от нее отказался.

— У вас нет причин платить мне больше, сеньор. Я не собираюсь покидать Табернес-де-Вальдигна. Ни за что, – пообещал он.

Настал тот день, когда Фернандо отшвырнул балласт из сантиментов и стал тем, кем ему было суждено стать. Он не солгал бы, сказав, что тогда кровь в его венах приобрела цвет чернил. Он засиживался на работе по собственной инициативе. Часто проводил ночи за изучением безнадежных дел и об отдыхе вспоминал лишь из-за солнца, которое кроваво продиралось сквозь щелки жалюзи. То, что некогда служило средством лечения сердечных ран, теперь стало для него наркотиком более сильным, чем героин.

До того момента, когда полгода назад все пошло прахом.

Фернандо предстояло осветить новость о краже на проспекте Колумба, и он изрядно воодушевился, узнав, что она произошла в доме сеньоры Антонии, женщины на вид серьезной, но законченной лудоманки. Он мигом примчался к ней.

— У меня украли все до единой драгоценности!

— В доме кто-то был? – спросил он со знанием дела. – Вора кто-то видел?

— Нет, нас здесь не было.

— Где вы были?

— Муж в огороде. Я… кажется, отправилась в супермаркет за покупками.

— Кажется?

— Ах, милый мой! Вот станешь постарше и поймешь!

Сеньора Антония действительно была в годах, но Фернандо не верил ни единому ее слову. Он знал ее тайну, знал, где она была, и сумел в этом удостовериться позже, когда наведался в игорный зал. Прежняя официантка там не работала, но мужчина, с которым он поговорил, подтвердил, что сеньора Антония – их лучший клиент и недавно у нее был плохой день: она проиграла много денег. Из этого Фернандо сделал вывод, что, возможно, женщина заявила о придуманной краже, чтобы не признаваться мужу в растратах или даже стрясти с него кругленькую сумму. Как правило, лудоманы не имеют сбережений, и Фернандо все больше сомневался в правдивости слов женщины. Все указывало на то, что она стала жертвой собственной лжи вкупе с угрызениями совести и невезением.