Книга Игра с профайлером, страница 23 – Александр Эскрива

— Нет. Эта комната всегда была пустой, а стены голыми. Кто?..

— Ты знаешь кого-нибудь, кто желал причинить ей вред?

— Нет.

— Ты уверена?

— Да.

— Тебе известно, что Артур допытывался, не навещаешь ли ты Сару, чтобы возобновить общение?

— Нет. Ничего такого, – ответила она.

— Ты бы назвала его опасным человеком?

— Артура? Да. Напишу это в заявлении, если потребуется.

Закрываю записную книжку. Откидываюсь на спинку стула и говорю:

— Думаешь, Артур мог убить собственную дочь?

В гостиной повисает молчание. Карла, не моргая, смотрит на меня холодным взглядом. В ее глазах читаются печаль, страх, потерянность и одиночество, но ярче всего – ярость и отчаяние. Подождав ответа несколько секунд, я встаю со стула, чтобы попрощаться, и Карла говорит:

— Да. Я уверена, что он убил ее.

Фернандо Фонс

20 декабря 2018-го, Сан-Франциско

После бесконечной смены солнце закатилось, и первые фонари тускло осветили Филлмор-стрит. Кафе опустело. За столиком осталась лишь одна парочка, и свой апельсиновый сок они выпили еще двадцать минут назад. Не знаю, о чем они говорят все это время. Разве не видят, что пришло время закрывать заведение?

Томас кивает мне, и я с удовольствием выполняю его распоряжение. Выхожу на улицу и опускаю металлическую решетку, оставляя небольшой зазор, чтобы клиенты смогли уйти. Холод обволакивает кожу, проникает в кости, но лишь на миг. Возвращаюсь внутрь кафе и вижу, что парочка и не думает уходить. Захожу за барную стойку и подхожу к радио, которое через колонки под потолком передает успокаивающую джазовую композицию. Музыка играет негромко, но, когда я наживаю на кнопку, повисает оглушительная тишина.

Ноль реакции, эй вы!

Репетирую фальшивую улыбку за стойкой. Не эта. И не эта. Вот эта. Подхожу к столику, собираю руки за спиной и откашливаюсь, прежде чем сказать:

— Извините за беспокойство, но мы закрываемся.

Эти двое смотрят на меня, кивают, как если бы уже слышали, и продолжают говорить о своем.

Спокойно, Фернандо.

Иду к кассовому аппарату и пробиваю столик. Возвращаюсь к парочке и кладу перед ними счет:

— С вас пять пятьдесят, – произношу с прежней улыбкой. Или похожей. У меня не всегда получается изображать ее хорошо.

— Подожди ты. Не видишь, мы разговариваем? – отвечает мужчина раздраженно.

У меня на лбу набухает вена.

Спокойно.

— Мы закрываемся, – повторяю учтиво.

— Да как вы тут с клиентами обращаетесь?

— Не думаю, что я плохо с вами обхожусь, сэр.

— Я требую книгу жалоб, – говорит он, разозлившись.

— Сейчас посмотрим… – размыкаю руки за спиной и встаю поудобнее.

— Не беспокойтесь, – вмешивается Томас, который спешно подошел к столику. Он разгадал мое намерение. – Это за счет заведения. Простите нам нашу неучтивость, больше не повторится. Но нам пора закрываться. Если придет инспекция и увидит, что мы не придерживаемся часов работы, нам не поздоровится.

Мужчина настроен и дальше препираться, но женщина его останавливает:

— Не нужно, дорогой. Пойдем.

Он уступает и дает ей увести себя за руку, испепеляя меня взглядом, а мне до лампочки. Когда парочка скрывается за дверью, я разворачиваюсь и вижу, что Томас стоит подбоченившись и глядит на меня тем же укоризненным взглядом, что и клиент.

— Клянусь, я ему ничего такого не сказал.

Слышу, как открывается дверь.