Книга Твоя последняя ложь, страница 98 – Мэри Кубика

Правда, из своих отношений с Кэт я помню в основном лишь мимолетные моменты счастья на заднем сиденье родительской машины – романтические моменты, которые были краткими, торопливыми и наполненными чем угодно, но только не романтикой, регулярные расставания и примирения, оскорбленные чувства, подростковые мелодрамы и демонстративные прогулки с ней под руку – чисто для того, чтобы бросить вызов окружающим. Но все равно было что-то волнующее в том, чтобы быть с Кэт.

Даже тогда я понимал, что никакая это не любовь. Хотя это казалось любовью двум подросткам, которые никогда раньше ни в кого не влюблялись. А потом я встретил Клару, и внезапно любовь пришла ко мне с такой ясностью, какой я никогда раньше не испытывал.

— Теперь у меня есть сынишка, – говорит она мне, и я отвечаю, что у меня есть дочка. Жена, дочка и собака. А скоро родится еще один ребенок.

— Расскажи мне про своего сынишку, – прошу я, и Кэт рассказывает. По ее словам, он полная противоположность своему отцу.

— Помнишь Стива? – спрашивает она, и я киваю и говорю, что да. Гас – сын Кэт и Стива – не любит спорт и вообще активный образ жизни. В отличие от Стива, он худощав, долговяз и больше склонен к музыке, из тех детей, которые помешаны на компьютерных играх, игре на воображаемой гитаре и книгах про Гарри Поттера. Именно так описывает его Кэт, и, судя по тому, что складывается у меня в голове, мне уже нравится этот парень. Он в моем вкусе.

— Он совсем не похож на Стива. И ведет себя совсем не так, как Стив. Он застенчивый, чувствительный. Все, чего хочется Стиву, – это научить его основам борьбы, но в свои двенадцать лет Гас не проявляет ни малейшего интереса к борьбе.

Кэт и Стив начали встречаться примерно через три дня после того, как я уехал в колледж, рассказывает она мне, – он, по-видимому, нарисовался как раз вовремя, пока Кэт горевала о своей потере, – и не успела она опомниться, как у нее уже был ребенок на подходе. Именно по этой причине она никогда не отвечала на мои электронные письма и не перезванивала.

— Стив хотел, чтобы я была ему верной женой, и я согласилась. Ты же помнишь моих родителей, – говорит Кэт, закатывая глаза.

Я помню ее родителей. Строгие и требующие полного подчинения. Я просто-таки до чертиков их боялся. Вполне понимаю, почему Кэт со Стивом решили пожениться, но надеюсь, что ради нее самой она была хотя бы немного влюблена.

— Ты счастлива? – спрашиваю я, а она пожимает плечами и говорит, что иногда. Иногда она счастлива, хотя у меня такое чувство, что есть что-то гораздо большее, о чем Кэт хочет мне рассказать.

— А ты? – спрашивает в свою очередь она, и, хотя где-то в глубине души мне кажется, что она ждет от меня другого ответа, я отвечаю, что да. Я счастлив. У меня прекрасные жена и ребенок и еще один на подходе. Ну конечно же, я счастлив!

— Я так рада, – говорит Кэт, а затем, как некогда, прижимает теплые ладони к моим щекам и заставляет меня посмотреть ей в глаза. – Я всегда надеялась, что где бы ты ни был и что бы ты ни делал, ты будешь счастлив.

— Я счастлив, – повторяю я с улыбкой.

И тут вдруг улавливаю звуки аплодисментов и какое-то движение в поле зрения. Я уверен, что это вернулась Джен, и почти ожидаю увидеть ее стоящей там с пакетом ватных шариков в руке. Только вот когда бросаю взгляд в сторону двери, то вижу не Джен, а Коннора, который стоит там в своей бледно-голубой врачебной блузе и хлопает мне в ладоши. Аплодирует. Внезапно руки Кэт обжигают мне щеки, я быстро отстраняюсь и вскакиваю на ноги.