Книга Твоя последняя ложь, страница 173 – Мэри Кубика

Опять открываю рот и лжесвидетельствую. Заявляю, что это была самооборона, уверяя, что Иззи набросилась на меня с бейсбольной битой. Что я всего лишь пыталась защититься от нее.

— Она убила Ника, – оправдываюсь я. – Я не знала, на что она способна. Я должна был защитить себя. Я должна была защитить своих детей.

— Вы ударили ее этой битой? – спрашивает он, и я отвечаю, что, конечно же, нет.

— Когда вы в последний раз ели, миссис Солберг? – интересуется детектив, оценивающе разглядывая мою сухую кожу, впалые скулы и усталые глаза. Избавившись от веса ребенка, из пузатого поросенка я вдруг превратилась чуть ли не в дистрофика. – Вы вообще едите, спите? Знаете, есть психотерапевты, которые специализируются на вопросах утраты близких…

Но на это я лишь огрызаюсь и говорю ему, что не нужны мне никакие психотерапевты по вопросам утраты. Я хочу, чтобы он нашел человека, который убил Ника.

— А где мисс Чепмен? – спрашивает Кауфман, и я отвечаю, что она сбежала. – С ней всё в порядке, миссис Солберг? Вы нанесли ей какие-либо повреждения?

Сухо пожимаю плечами и говорю, что ничего такого особенного, хотя даже этого я не знаю. Гадаю теперь, насколько сильно я ее отделала, припомнив, с какой яростью размахивала бейсбольной битой. Ей досталось еще и по голове или только по рукам? Удалось ли ей прикрыть голову от сыплющихся на нее ударов? Или она получила какие-то повреждения – внутренние повреждения, гораздо более серьезные, чем расквашенный нос?

Смотрю на часы. Уже почти половина пятого.

— Сейчас она может быть где угодно, – говорю я, хотя все равно прошу детектива прислать полицейского присмотреть за домом моих родителей – если она вернется, – и он уступает, говорит, что так и сделает. Немедленно отправит туда кого-нибудь.

— Найдите ее! – настаиваю я. – И арестуйте.

Но детектив Кауфман заверяет меня лишь в том, что когда его сотрудники отыщут ее, то обязательно допросят в связи с мошенничеством и кражей. Если, конечно, мой отец решит выдвинуть обвинения.

— И в связи с убийством, – напоминаю я ему, хотя этот момент он подтверждать не спешит, и я думаю, что, наверное, в случае с ДТП это называется как-то по-другому. Может, я просто употребила не тот термин. Не ту формулировку.

— С убийством – это вряд ли. Мисс Чепмен не убивала вашего мужа, миссис Солберг, – категорически заявляет детектив. Лицо у него ничего не выражает, он смотрит прямо на меня. Не улыбается. Даже не моргает.

— Тогда вы знаете, кто это сделал? – умоляюще взываю я, отчаянно желая, чтобы он сказал мне без тени сомнения, кто был за рулем машины моей матери, когда та столкнула Ника с дороги. Если не Иззи, то это могла быть только моя мать. Вероятно, мое первое предположение было верным, когда этим утром я сидела на диване с Мейси на коленях и наблюдала, как изображения черного «Шевроле» медленно проявляются на экране компьютера. В конце концов, скорей всего, именно моя мать села за руль этой машины и совсем одна выехала на дорогу, потому что вождение автомобиля, как и езда на велосипеде, подъем по лестнице или игра на пианино – это из тех процессуальных воспоминаний, которые не требуют сознательного обдумывания, и, следовательно, их гораздо трудней забыть. Моя мать пыталась попасть домой. То есть в дом, который она по-прежнему считает своим домом. Это вышло не намеренно – просто волей случая она оказалась не в том месте не в то время. Она могла запросто лишить жизни какого-нибудь другого водителя, столкнувшись с другим автомобилем на дороге, и только по чистой случайности им оказался Ник. Такая вот непруха. Не повезло.