Книга Твоя последняя ложь, страница 149 – Мэри Кубика

— А мы можем поймать одного? – спрашивает она.

Я ерошу ее волосы и говорю, что, конечно же, можем, а потом мы поднимаемся с земли и я показываю ей, как это делается. Темнота сгущается быстро, хотя луна яркая – серп на ночном небе. Черно-синее небо усыпано звездами, помогая нам видеть, в то время как где-то далеко за горизонтом гаснет солнце, оставляя лишь слабые лучики света, которые тоже скоро исчезнут.

— Сложи ладошки вместе, – говорю я ей. – Вот так. Только не слишком крепко. Мы ведь не хотим как-то навредить светлячку… Мы хотим только поймать его ненадолго, а потом выпустим на свободу.

Приметив в воздухе неяркий огонек, я ловлю его – этого замечательно красивого жука, который легко ползет по моей руке. Показываю его Мейси, и она хихикает, когда светлячок расправляет передние крылышки и улетает, а она гонится за ним по двору, и подол ее балетной пачки трепещет в ночном воздухе.

— Теперь я! Теперь я! – нетерпеливо восклицает дочь, подскакивая ко мне, и я еще раз показываю ей, как складывать ладони чашечкой. Она пытается, но ее движения слишком медлительны, слишком опасливы, и светлячок всегда на шаг опережает ее неуклюжие руки. И вот я ловлю его для нее и позволяю ему взобраться на крошечную ручку Мейси. Она смеется.

— Щекотно, – говорит она, когда шесть суставчатых лапок скользят по ее коже. Я не уверен, нравится ей это или нет, пока Мейси не говорит: «Привет, Отис!» – чуть ли не прижимаясь лицом к крошечной головке жучка, чтобы заглянуть ему в глаза.

— Кто такой Отис? – спрашиваю я, и дочка поднимает руку, чтобы мне было лучше видно.

— Вот Отис, – говорит она. – Это и есть Отис, пап. Можно мы оставим его себе?

Я киваю, помогая Мейси поместить Отиса в банку и завинтить крышку.

— Только ненадолго, – предупреждаю я, когда Отис, перебирая лапками по какой-то тростинке, спускается в свой стеклянный домик, чтобы устроиться поудобней в этом временном жилище. – Потом нам придется его выпустить. Какое-то время это будет весело, но Отис не захочет вечно жить в банке.

— Почему? – спрашивает Мейси, с любопытством глядя на меня.

Это-то как раз самое простое.

— А ты бы хотела вечно жить в банке? – спрашиваю я, и она качает головой в твердом, решительном «нет».

— А почему? – спрашиваю я, и дочь радостно объясняет:

— Потому что я хочу летать! – И кружится по двору, раскинув руки, пока у нее не начинает кружиться голова и она не падает.

— Пап, ну полетай со мной! – умоляет Мейси, и я ничего не могу с собой поделать. Нет ничего лучше, чем летать по заднему двору вместе с моей девочкой. Я помогаю ей подняться на ноги, сажаю к себе на плечи и кружу по лужайке. Небо вокруг нас усеяно светлячками, а Мейси кричит: «Мы летим! Мы летим, папочка!» – а я смеюсь и говорю ей, что да. Мы летим. На какой-то миг я представляю себе, как наши ноги отрываются от земли, как мы с Мейси вместе парим в космосе.

— Посмотри на звезды, – говорю я ей, как будто мы с ними одно целое – звезды и мы.

— А вот и луна! – восклицает Мейси, и мы воображаем, будто находимся в каком-то космическом шаттле, делающем обороты вокруг Луны. Смеемся – легкомысленные, глупые, счастливые…

Не могу припомнить, когда в последний раз чувствовал себя таким счастливым.

Не знаю, как долго мы так вот летаем. Пока ноги у меня не начинают подкашиваться, хотя Мейси все мало.