Книга Сорока и Чайник, страница 94 – Артём Скороходов

«Умрите, мясо?» — удивился Змей. — Это фортепьяно из самовара с нами разговаривает?'

— «Больше похоже на „Спасите меня“, — предложил свою версию Умник. — Ну куда ты идёшь, дай еще послушать, может это точно речь».

Фёдора смущало совсем другое. Впереди было совершенно тихо. Ни голосов, ни стука топора, ничего. Ему это очень не понравилось. Когда до опушки осталась пара линий деревьев, Фёдор лег и осторожно пополз вперёд. Опасения оказались не напрасными. В полной тишине стояли палатки, дымил костер, вокруг никого не было. Лагерь был абсолютно пуст. Несколько минут Сорока не двигался и просто наблюдал. Ничего не происходило.

— «Может они снялись и уплыли без нас?» — спросил Умник.

— «Жареным мясом пахнет. Есть охота», — размышлял Змей.

В траве рядом с ближайшей палаткой что-то чернело. Сколько Фёдор ни вглядывался, было не понять, что там. Пригибаясь, парень перебежками двинулся к палаткам. Там, оскалив огромные острые клыки, лежала мертвая обезьяна.

— Теодор, что там? — раздался крик Хельги из-за деревьев.

Фёдор поднял карабин и оглядел лагерь. На крик кто-то мог среагировать. Но вокруг не было никакого движения.

— «Если это обезьяны, — сказал Умник, — то лучше уйти из леса на поляну».

— Идите сюда! — крикнул Фёдор Сашко, девушке и голему.

В соседней палатке что-то упало и покатилось. Фёдор вскинул оружие и пошел в сторону звука. Медленно, стволом, он отвел в сторону закрытый полог.

— Сорока… — раздался шепот из темноты.

Парень застыл в нерешительности.

— Сорока, подойди, — сказал тихий голос.

Федор осторожно заглянул внутрь. В дальнем углу под несколькими вещмешками лежал сержант Вульф. Парень немедленно забросил карабин за плечо и склонился над командиром. Дела у сержанта были совсем плохи. Рваная рана на щеке и шее. С черной формы капала кровь.

— «Пахнет жутковато, как на рынке в мясном ряду», — прокомментировал Умник.

— Сорока, — опять прошептал Вульф, слабыми пальцами пытаясь ухватить Фёдора за руку, — они напали… Всех убили и унесли в джунгли. Профессор хохотал как сумасшедший.

Глаза сержанта были мутными и жуткими.

— Сорока… Теперь ты за старшего… на побережье… как сумасшедший… за старшего…

Фёдор приложил руку к шее Вульфа. Пульс был слабый.

— Хельга, иди сюда! — крикнул он наружу. — Возьми что-нибудь для бинтов.

— Что здесь произошло?

— Тоже обезьяны. Перевяжи сержанта, потом грузимся на плот и назад на побережье. Еще одного нападения мы не переживём.

Лагерь был разгромлен, вокруг лежали разбросанные вещи. Фёдор заглядывал в палатки, но больше никого не находил. То тут, то там виднелись пятна крови, брошенные карабины, стреляные гильзы и несколько мохнатых трупов обезьян. Посередине лагеря покореженной грудой лежал голем Живчик. Фёдор попинал его, и неожиданно робот открыл светящиеся глаза и поднялся.

— Громко, — низким голосом сказал автоматон.

— Что? Ты видел, что здесь произошло? — удивился Фёдор. Он не знал, что големы могут разговаривать.

— Тут было громко.

Фёдор подождал немного, но продолжения не последовало.

— Где все? Ты видел, куда их утащили?

— Люблю, когда тихо, — пророкотал Живчик.

— Теодор, — к ним подошла Хельга. — Там сержант… он не дышит. И пульса нет.

Фёдор ничего не ответил.

— Я должна найти Тайвина! — продолжила она.