Книга Сорока и Чайник, страница 73 – Артём Скороходов

* * *

На бронефрегате «Счастливый» по штату было положено два отделения морской пехоты. Двадцать пять человек. Как раз на две штурмовые лодки. И один лейтенант для порядка. Но это в военное время. А в мирное — благо если человек восемь набиралось. Но тут вдруг из Адмиралтейства пришел приказ набрать полное штатное расписание и готовиться к дальнему походу.

Пришлось набирать пятерых офицеров, больше сотни матросов и почти два десятка морпехов. Старослужащие сразу принялись к проверкам и «воспитанию» подкрепления. Матросов заставляли швабрами разгонять помехи от антенны радиотелеграфа. Новоявленным морпехам досталось ответственное задание по продувке макарон перед готовкой. Фёдор немедленно отличился, наладив эту «важную» работу, после чего сам сел и принялся заниматься выдуванием из макарон лишнего воздуха. За это немедленно был замечен руководством и, как человек проверенный, был назначен заместителем командира второго отделения.

Неожиданно для себя Фёдор на корабле встретил знакомого. Да еще какого. При первом построении он среди офицеров с удивлением заметил Кузю. Гюнтера Кузнецова, того самого, из училища. С важным видом, в офицерской форме и с погонами младшего лейтенанта, Кузя выглядел великолепно. Фёдор немедленно уставился на него, Гюнтер же мазнул по нему взглядом и отвернулся. Не узнал что ли?

Вечером, когда Фёдор собирался ложится спать, к нему подошел незнакомый матрос и попросил выйти на палубу, сказал, что приказ офицера. Там матрос ушел и сказал подождать. Как только он скрылся, к Фёдору тихо подошел Гюнтер и зашептал:

— Сорока, мы не знакомы, если узнают, то мы вместе учились, нас быстро переведут отсюда. Так что тихо, никому ни слова.

После чего развернулся и, не говоря больше ни слова, ушел. Фёдор ничего не понимал. Ему никто не говорил, на что обращать внимание, и вообще чем заниматься. Попросили просто в письмах сообщать обо всем подозрительном. Фёдору всё это не нравилось, но выбора у него особо не было. В какую игру его втянули было совершенно неясно. Но одно было понятно: Гюнтер тоже в этом завязан.

* * *

Морпехам на бронефрегате, естественно, тоже находилась работа. Охрана мостика, охрана оружейной комнаты, карцер, если там кто-то сидит. Очень важно для морской пехоты было содержание кормового орудия, исторически оно всегда числилось за морпехами. Все должны быть заняты делом. А если работы не было, то она очень быстро создавалась. Например, очень неприятная вахта была на Машине. Жарко, душно. Жутковатые големы-автоматоны, которые ритмично кидали уголь в топки или молча следили за непрошенными гостями. Это было неприятно.

Сегодня ночная вахта Фёдору досталась на корме. Сиди, смотри на океан. «Огненные двадцатые». После заката вся вода заполнялась светящимся планктоном. Это было неимоверно красиво. Фёдору нравились эти ночные дежурства. Сегодня было безветренно, поэтому паруса были опущены. Мерный стук лопастей ходовых колес и плеск волн успокаивали. Умник и Змей обычно молчали и не спорили со своим хозяином на ночных дежурствах. Все вместе они просто смотрели на переплетения живого огня. И вообще Фёдор с удовольствием брал самые тяжелые поручения и самые глухие ночные вахты. Сослуживцы на него поглядывали с настороженностью, но с определенным уважением. Дело было не в каком-то особом альтруизме. Просто Фёдор боялся засыпать. Тяжелые вязкие сны постоянно преследовали его. Дворянчик из подвала, который сломал шею, осьминоги, которые бросали истерзанное тело Старшего Зюйда в Яму, и самое неприятное — Инга. Холодное неподвижное лицо, закрытые глаза. Каждый раз. Каждую проклятую ночь.