Книга Сорока и Чайник, страница 61 – Артём Скороходов

Фёдор не понимал, что делать. Бежать? Куда? Что делать⁈ Что⁈ Сзади раздались мягкие шаги, Сорока обернулся и увидел, что над ним стоит Леонард. Мужчина поднял револьвер Младшего и держал Фёдора на прицеле.

— Леонард Вла… Что? Что происходит? — только и смог произнести парень.

Выражение лица Дювалле не предвещало ничего хорошего.

— Раньше надо было думать, Сорока.

Вдруг лицо Леонарда исказилось, его руки поднялись, безуспешно пытаясь дотянуться до своей спины. Три черных металлических лапы обняли его, а четвертая вынула из его тела огромное шило. Животное скалился, в стеклянных глазах мерцал огонь. Он снова ударил Леонарда шилом, а потом еще раз, и еще. Одним и тем же скупым, но эффективным движением. Автоматон был похож на инфернальную швейную машинку. Удар, удар, удар, удар. Леонард упал на окровавленный пол. Робот наклонился и продолжил свою жуткую работу в полной тишине.

Внезапно, с улицы раздался полицейский свисток. Автоматон вскинул металлическую голову, бросил шило и быстро вышел наружу. Фёдору было всё равно. Он обнимал Ингу. Ее глаза закрылись. Чёрные локоны струились по его рукам. От нее пахло пряностями. Он не обратил внимания на то, когда в комнату вломились полицейские в синих мундирах. Он не сопротивлялся, когда его повалили на пол. Когда надевали наручники. Он только смотрел на профиль Инги. Она лежала такая спокойная. Умиротворенная.

— Проверь этих…

— Пульса нет…

В комнату с топотом заходили другие люди. От полицейского ботинка, что стоял рядом с лицом, остро пахло сапожной ваксой. Один из полицейских наклонился к Инге, потрогал ее шею. Отрицательно покрутил головой.

Фёдора вздернули под локти и поволокли к выходу, он попытался вырваться, чтобы вернутся к ней. Но его тут же огрели полицейской дубинкой, накатила тошнота, он с трудом стал понимать, где он и куда его ведут. Перед глазами была только Инга. Кто он? Зачем он?

— «Всё только начинается», — тихо сказал ему вслед Чайник.

Фёдор приложил к носу платок, который ему оставили. Это не помогало. Запах чувствовался даже сквозь ткань. Бездомный на соседней скамейке сладко посапывал, иногда дергался, ожесточенно чесался, но потом снова начинал храпеть. Мимо комнаты с решеткой, где сидел Фёдор, прошла заплаканная пожилая женщина, потом, смеясь, двое постовых. Полицейский околоток жил своей жизнью, мало обращая внимания на запертого в клетку Сороку.

Скрипучий голос в коридоре рассказывал о том, что у него украли гантелю. И что он требует начать расследование. Полицейский терпеливо отвечал, что этот повод совсем незначительный. Может она, гантеля, и не терялась совсем. Скрипучий голос настаивал. Полицейский сдался и стал записывать обращение. 'Знакомый голос, — подумал Фёдор. — Где-то я этот скрип слышал".

Сорока подтянул штаны, они всё время норовили свалиться. Ремень, как и шнурки, у него отобрали по прибытии в околоток. Фёдор посильнее закутался в куртку и попытался заснуть. Мысли постоянно возвращались к Инге. «Это ведь он сам и виноват, — думал Фёдор. — Виноват. Во всём. С самого начала. Всё, до чего он прикасался, превращалось в пепел». Перед глазами стояли волны чёрных волос, зеленое платье. Запах пряностей пробивался даже через амбре изолятора. Уж лучше бы было наоборот, чтобы не вспоминать.