Книга Холодная кожа, страница 66 – Альберт Санчес Пиньоль

— А кто выиграл войну?

Я заблудился в чаще своих мыслей и не мог понять, о чем он спрашивает.

— Какую войну?

— Вашу, – пояснил он неожиданно любезным тоном. – Кто победил? Патриоты острова или их враги?

— Эта война еще не кончилась, – сказал я и направился к люку, на ходу заряжая винтовку. – Не забудьте трижды повернуть ось рычага, прежде чем привести детонаторы в действие. Если энергии будет недостаточно, контакта не получится.

Я распределил оставшиеся керосиновые лампы на ступенях лестницы. Потом занял свою позицию на полу возле открытой крышки люка. В руках у меня была винтовка. Время от времени я просил Батиса доложить мне ситуацию.

— Лягушаны – нет, лягушаны – нет, – повторял он, корежа синтаксис.

Прошло полчаса. На нижний этаж маяка через открытую дверь ворвался снежный вихрь.

— Батис, вы их видите? Они идут?

Он не ответил. Наученный опытом прошлой ночи, я не отважился повернуть голову. Мне не хотелось упускать из виду нижний этаж и открытую дверь.

— Батис?

Я бросил быстрый взгляд в его сторону. Он стоял спиной ко мне, пригнувшись за баррикадой мешков. Что-то заставило его замереть, и его фигура уподобилась соляному столбу.

— Батис! – заорал я, пытаясь вывести его из полного оцепенения. – Они идут, Батис?

Ни один его мускул не пошевелился. Это вынудило меня оставить свою позицию. Я схватил его за локоть:

— Вам холодно? Хотите, ненадолго поменяемся местами?

— Mein Gott, mein Gott…

Я услышал рокот голосов, напоминающий шум в засоренных водопроводных трубах, и взглянул за перила балкона.

Их количество превосходило самые страшные видения, которые могут посетить нас в бреду. Полная луна, огромная в этих южных широтах, освещала панораму, словно прожектор гигантского театра. Чудовищ было столько, что они закрывали собой землю, заполняли лес и раскачивали деревья, стряхивая с них белые шапки снега. Их было столько, что они облепили деревья, лазая по ним вверх и вниз, раскачивались на ветках, время от времени падая друг на друга. Их было столько, что многим из них досталась лишь роль зрителей, и они устраивались на скалах вдоль северного и южного берега, точно ящерицы, греющиеся на солнышке. Их было столько, что они не могли даже двигать верхними конечностями; чудища наступали, как плотная кипящая масса, – картина напоминала огромный котелок, набитый живыми червями для наживки. Самые сильные поднимались на плечи менее энергичных, не боясь причинить им боль, и прыгали по лысым головам соплеменников. Вязкое варево зеленовато-серых тел то приближалось к граниту, то откатывалось назад, будто в ожидании приказа неведомого лидера.

— Батис! – закричал я. – Включайте детонаторы!

Но Кафф не слышал меня. Его нижняя губа отвисла, словно ее оттянула тяжелая серьга. Он сжимал винтовку руками, но никуда не целился.

— Батис, Батис, Батис!

Я стал трясти его за плечи. Кафф беспомощно опустил свой «ремингтон». Он смотрел на меня, не узнавая, и шептал:

— Кто вы такой? Где мы, где мы, где?

Это произвело на меня ужасное впечатление, особенно потому, что эти слова произносил человек, столь уверенный в своих убеждениях. Я не мог на него рассчитывать. Но времени оказать ему помощь у меня не оставалось. Я только велел ему пригнуться, положив руку на его затылок. Батис медленно рассматривал свою грудь и руки, не ведая надвигавшегося кошмара. В некотором смысле я ему позавидовал.