Книга Глубина, страница 28 – Крейг Дэвидсон

— Зачем я ему там?

Эл наклонила голову.

— Когда подвергаешь умы и тела людей такому давлению… что-то ломается, верно? И мы хотим сделать все возможное, чтобы эта поломка не стала роковой для «Триеста».

— Так значит, я – кто? Доктор?

— Скорее посредник.

Люк не мог представить, чтобы его брату понадобился доктор. Он был покрыт броней, титановым панцирем. Но этот голос… он звучал не совсем как привычный Клэйтон. Само собой, с тех пор, как они разговаривали в последний раз, прошло много лет, и все-таки нельзя было не заметить, что что-то изменилось. Разница была не в самих словах или высоте тона – она скрывалась где-то за очевидным, хитрая и шныряющая, как крысы в стенах.

Иди домой, Лукас.

— Но там, внизу, не мой дом, – пробормотал он вслух.

— Это справедливо для любого человека с этой планеты, – заявила Эл. – Уж я-то знаю.

После двух поворотов направо и еще двух налево они подкатили к сухому доку. Там в уже знакомых «гамаках» покоились три подводные лодки. На их боках красовались номера – 2, 3 и 1. Рабочий заполнял шов в одной из них пеной из баллона с раструбом-пистолетом.

— Это секретный ингредиент, – сказала Эл Люку. – Какая-то фантастическая пена – расширяется или сжимается в зависимости от давления. Может выдержать пятьдесят тонн на квадратный дюйм. «Триест» скреплен этой штукой. Разработка стоила миллиард с лишним, но каждый цент, я так понимаю, ушел в дело.

Люк последовал за Эл по взлетно-посадочной полосе. Небо над их головами выглядело абсурдно широким, безбрежным. Было так жарко, что заплаточный гудрон размягчился; он прилипал к подошвам их ботинок, как жевательная резинка «Блэк Джек».

Еще одна подлодка была частично скрыта грудой поддонов; Люк видел только заднюю ее часть, наклоненную над водой. Она стояла в мрачном одиночестве, обмотанная желтой лентой – такой обычно ограждают место преступления.

— Военная полиция все еще на борту, они ведут расследование, – сказала Эл. – Кажется, это пустое дело. – Она невесело рассмеялась. – Сродни поимке привидения.

Губы Люка непроизвольно скривились в гримасе отвращения при виде «Челленджера-4». Тот ничем особо не отличался от остальных подлодок, и все же вызывал у него отторжение. Над субмариной витала какая-то дурная аура. Эл, как подозревал Люк, чувствовала то же самое и нервничала не меньше.

Разум безуспешно пытался побороть необоснованный страх. Возможно, дело в том, что этот аппарат видел глубины, столь далекие от света солнца? Давление чудовищных недр все-таки зримо деформировало его. А может, все дело в том, что произошло внутри? Просто эта субмарина невольно вызывала мысли о том, как выглядел труп Уэстлейка…

Эл подошла к подводной лодке, и Люк неохотно последовал за ней. Казалось, от металлического корпуса веяло стужей. Неужели это ледяной холод из самой Бездны Челленджера?

Эл вцепилась в маховик кремальеры. Мускулы задрожали на ее руках, будто тело протестовало против намерения открыть люк – монолитный, в фут толщиной, круглый кусок стали диаметром не больше простой канализационной заглушки. Когда маховиковый запор отошел, Эл позволила крышке громко грянуть о корпус.

Изнутри повеяло странным запахом. Люк никогда не вдыхал ничего подобного. Сырая, адреналиновая и глубоко человеческая вонь. «Вонь безумия, острая, как солодовый уксус», – так однажды сказала его мать.