Книга Глубина, страница 176 – Крейг Дэвидсон

— Я отрежу эту хрень, – шепнул Люк. – Может, мы все еще могли бы…

Шнур затрепыхался, будто уловив смысл сказанного. Люк понимал: сейчас брата удерживает на месте только огромное напряжение сил.

— Иди, Лукас, – сказал Клэйтон. – Поднимайся. Иди к тем, кого любишь… если они еще там. Пробуй двигаться дальше. Не веди счета попыткам. Идет?

Придаток дернулся, волоча за собой Клэйтона. Люк потянулся к нему… и остановился. Так хотел его брат. Что еще более важно, он это заслужил. Клэйтон принадлежал тому, что лежало по ту сторону этой дыры, больше, чем человечеству. Может, голоса из дыры это почувствовали – и призвали его к себе. Может, они нашли правильный подход к нему.

Клэйтон улыбнулся. Он продолжал улыбаться, когда придаток втягивался в отверстие. Улыбался, когда его культя и плечо были поглощены каверной. Улыбался, когда его череп уткнулся в неумолимую твердь стены «Триеста». Улыбался, когда позвоночник сломался с треском лопающейся куриной косточки; когда его пятки выбили нервную чечетку по полу. Его голова канула в дыру, и все остальное вскоре последовало за ней.

После этого воцарилась тишина. Забрав Клэйтона, дыра ничего не отдала взамен.

Возможно, она просто взяла все, что ей требовалось.

— Разрешишь мне уйти? – спросил Люк. – Я просто хочу снова увидеть Эбби.

Никто не ответил ему.

Люк повернулся к шлюзу «Челленджера». Он уже успел забыть, как аппарат выглядит внутри. Маховик кремальеры легко поддался его нажиму и провернулся; шлюз открылся без каких-либо капризов. Люк подтянулся обеими руками – и нырнул внутрь.

Свет – вот что он воспринял в первую очередь. Режущий, яркий свет. Палочки и колбочки его сетчатки дружно сошли с ума; слезы сами собой потекли по щекам.

Во вторую очередь он воспринял восхитительное мягкое тепло.

На секунду Люк представил, что он на пляже. Пятки зарыты в песок, солнце палит над головой. Чайки галдят, выписывая пируэты в небе. Вид с открытки. Эбби и Зак тоже где-то неподалеку. Плещутся в прибое, ныряют за морскими звездами. Он найдет их, заключит в объятия и никогда не отпустит.

— Как дела, док? Готов свалить с этой консервы?

Интерьер «Челленджера» постепенно возвращался в фокус. Куртка Люка висела, как и полагалось ей, на спинке кресла. Он снял ее, когда во время спуска стало слишком душно. На сиденье лежала этикетка от протеинового батончика, собранная от скуки в аккуратный квадратик.

Взгляд Люка пополз вверх. Замешательство росло, распирало грудь.

— Эй, док! Боже, да что там с тобой?

Он проигнорировал этот оклик – на такую дурную уловку он не попадется. Глаза скользили по приборным панелям, блестящим перекидным тумблерам, кнопкам и датчикам, накрытым специальными защитными кожухами. Они были подписаны при помощи черных переводных буковок. «Невероятный винтаж, – пришла в голову глупая мысль. – Даже в моем детстве эти переводилки нигде уже не применялись».

— Док?

Элис Сайкс смотрела на него сверху вниз, из кабины «Челленджера», и казалась немного обеспокоенной.

Целая. Невредимая. Осторожно улыбающаяся, живая Элис Сайкс.

Люк протянул к ней дрожащую руку – и замер. Частично из-за озадаченного взгляда на ее лице, но в основном из-за страха, что…

«Ты не тот, кто ты есть», – твердил доктор Той.

— Что случилось, док? Выглядишь так, будто привидение увидел.