Книга Глубина, страница 147 – Крейг Дэвидсон

Вполне возможно. На всякого мудреца довольно простоты. Тот, кто мнит себя невосприимчивым к манипуляциям, нередко ведется на них.

— Сколько субстанции ты собрал?

Лицо Клэйтона скривилось от отвращения при слове «субстанция».

— Довольно много, – сказал он. – Первое время она нам вообще не попадалась. Честно говоря, я начал отчаиваться. Мы уже построили эту станцию. Один человек погиб ради того, чтобы она заработала.

— Не думаю, что тебе было до него дело, – огрызнулся Люк.

— Ты прав, – беззлобно согласился Клэйтон. – В конце концов, это была его работа. А у меня была моя работа. Но подумай только: затрачен триллион долларов, и все затаили дыхание в ожидании больших свершений, а первые дни – и недели – не было ни слуху ни духу о материале, для изучения которого построен «Триест». Но анализаторы плотности выявили амброзию – мелкие клочки, лениво дрейфующие вокруг. Какие только способы сбора мы не пробовали! Магнитный, вакуумный, фильтрующий. Черт, я готов был ставить на эту штуку приманки – если бы знал, какие выдержат давление. Амброзия дразнила нас, распределенная по всему дну, издевательски изобильная… и я никак не мог ее заполучить.

— И что потом?

— Потом она сама проникла внутрь. Проблема решилась.

— В записях Уэстлейка упомянуто, что ты использовал вакуумную ловушку.

— Я солгал ему. – Клэйтон невозмутимо пожал плечами. Возможно, это был не первый и не последний обман. – Я не хотел, чтобы он знал о дыре.

«Уэстлейк тоже не хотел, чтобы ты знал о его персональной дыре», – подумал Люк.

Пчелка подошла и села рядом с Люком. Ее взгляд тревожно метнулся к кулеру.

— Все это опасно, – заявил Люк. – Дыра, разлом… что угодно. Ради Христа, Клэй, что бы ни находилось по ту сторону этих дыр, оно прикончило Уэстлейка. Убило его – или свело с ума и заставило свести счеты с жизнью. И я чувствую, что нам всем тут уготовано что-то плохое. Мой разум распадается – по маленькому кусочку за раз. Ты хоть понимаешь, чем эта дыра может быть, Клэй? – Люк пристально посмотрел на брата. – Ты же понимаешь, что она, скорее всего, ведет куда-то не туда?Не в море за стенами «Триеста», а… ну…

— Ничего глупее я от тебя за всю жизнь не слышал. – Клэйтон присвистнул.

Ярость, старательно подавляемая Люком, взорвалась в мозгу, словно кто-то нажал на поршень детонатора, подключенного к шашке тротила, погруженной в складки извилин.

— Клэй, ты, не побоюсь этого слова, колоссальныймудозвон. Засел такой в лаборатории – и думаешь, что, если налепить бумажку на гребаный провалхрен знает куда, это поможет. Ты бы еще ядерный реактор скотчем обмотал. Кто из нас двоих непроходимо глуп, а? Может быть, ты и гений, но во всем, что творится на глубине, ты, как и любой из нас, законченный невежда. И ты слишком горд и упрям, чтобы это признать. Боюсь, брат, здесь ты хапнул куда больше, чем можешь прожевать. Чтобы тягаться с этой штукой, тебе нужна еще одна голова, а может, и все две. И даже тогда ты будешь слишком примитивным, самодовольным, гордым без меры придурком – и не признаешь, что творящееся здесь неподвластноразумению.

Клэйтон выдержал тираду Люка в привычной манере – молча, неподвижно, но с тонкой улыбочкой на губах. Как психиатр, пережидающий, когда приступ бреда буйнопомешанного купируется.