Книга Глубина, страница 101 – Крейг Дэвидсон

Люк сглотнул и заставил себя поднять голову.

— Мне он не нравится, мам. Прости. Спасибо, что купила его, но…

Ее губы – единственная часть тела, не разрыхлившаяся после инцидента на ранчо «Второй шанс», – сжались в тугую полоску.

— Лукас, это не какой-то подарок, это вещь, нужная для поддержания порядка в доме. Я не намерена больше смотреть на раскиданный по всей комнате хлам. Так что спустись вниз и верни сундук на место.

Ужас, застывший на лице Люка, заставил отца вмешаться.

— Бет, солнце, неужели это и впрямь так ва…

Бетани перевела на него взгляд, и он поперхнулся собственными словами. Подхватив со стола пачку ментоловых сигарет и чашку чая, отец тихонько ретировался в гостиную.

— Чего ты ждешь? – Руки матери все так же непреклонно покоились на груди. – Какой-то особой команды? По-моему, я достаточно ясно выразилась.

Люк не шелохнулся, будто привинченный к стулу. Дело было не в нежелании двигаться – он физически не мог. Тогда мать крепко схватила его за запястье и повела к двери в подвал.

— Ступай, – приказала она. – Сейчас же.

Люк не спорил. Он боялся, что, если дать ей повод, мать сподобится придумать кое-что похуже, чем все ужасы, что таит в себе сундук.

Он поплелся вниз по скрипучим, проседающим ступенькам. Нашарил выключатель. Лампочка осветила отцовский верстак, водонагреватель и дверь в лабораторию Клэйтона, где брата сейчас, конечно же, не было.

Когда мать закрыла за его спиной дверь, сердце Люка тревожно подпрыгнуло в груди.

«Это всего лишь дурацкий ящик, – напомнил он себе. – Он уродливый и противный, но все-таки не живой, так? От него не будет никакого вреда».

«Тогда почему ты пытался от него избавиться?– спросил внутренний голос, который уже в те годы был жутким паникером. – И почему он полз по полу твоей спальни?»

Дешевая фанерная дверь кладовки пронзительно скрипнула. Сундук покоился за ней, выжидая. «Ты вернулся, Лукас! Уже! Я рад, очень рад. Подойди поближе…»

С обеих сторон от Сундука Смеха были сложены коробки, образуя подобие пьедестала. В первую ходку сюда Люк даже не обратил внимания на их расположение. А что, если кто-тоспециально их так нагромоздил? Кто-то или что-то…

Из коробок доносились шорохи. Мыши? Их в доме не было – Клэйтон переловил всех, вплоть до последней приблудившейся пищухи.

В нос Люку забилась вонь гнилого дерева и плесени. «Наш дом болен, – пришла ему на ум странная мысль. – И в подвале самый явный очаг этой болезни». Он вытянул шею назад к двери, уловив краем глаза какое-то движение. Как будто что-то быстренько перебежало за его спиной из одного угла подвала в другой.

Но зачем? Оно хочет напасть на него со спины? Выключить исподтишка свет?

«Лу-у-укас. Ты такой милый мальчик. Такой мягкий, такой красивый. Подойди ближе».

«На хрен тебя! – подумал Люк. Он никогда не ругался в присутствии матери – одному богу ведомо, что бы она с ним за это сделала, – но было приятно выразиться коротко и ясно хотя бы у себя в голове. – НА ХРЕН тебя, сундучелло. Я могу сжечь тебя и сказать, что это вышло нечаянно. Могу залить тебя водой, чтобы ты разбух и сгнил. Могу оставить на крыльце в день вывоза мусора, когда мамы не будет, – и мусорщики отвезут тебя на свалку, где чайки обгадят липкими какашками».

Сундук терпеливо дожидался его приближения.