Книга Скрежет в костях Заблудья, страница 83 – Arden

Из темноты тянуло холодом. Не свежим, морозным, а затхлым, могильным холодом, смешанным с запахом ладана и гнилых кореньев.

Алена стояла на краю, поддерживая Игната. Старик висел на ней тяжелым мешком. Его дыхание было поверхностным, свистящим.

— Игнат, — позвала она. — Вы сможете спуститься?

Он приоткрыл глаза. В них плавал туман.

— Надо… — прошептал он. — Гать там. Под землей… корни держат свод.

— Чур? — Алена посмотрела на плечо.

Домовой сидел, вцепившись в ткань куртки. Он был нем, как рыба. Он постучал лапкой по своему горлу, потом указал вниз и энергично закивал.

«Идем. Здесь оставаться нельзя».

Алена достала фонарик (старый, китайский, с тусклым желтым лучом — единственное, что нашлось в рюкзаке Игната).

Щелк.

Луч выхватил из темноты наклонный туннель. Стены были земляными, но густо оплетенными корнями. Корни торчали повсюду — с потолка, со стен, из пола. Они выглядели как застывшие черви или вены огромного организма.

— Держитесь за меня, — сказала Алена.

Они начали спуск.

Ноги скользили по влажной глине. Алена упиралась свободной рукой в стену. Корни под пальцами были холодными и… влажными. Склизкими.

Казалось, они пульсируют.

Игнат споткнулся. Алена едва успела перехватить его, чтобы они кубарем не полетели вниз.

— Осторожно!

Они спустились метров на пять. Свет наверху превратился в серую точку.

Туннель выровнялся. Теперь это был узкий коридор, где можно было идти только по одному. Потолок нависал так низко, что Игнату приходилось пригибаться.

— Куда теперь? — спросила Алена, светя фонариком вперед. Луча хватало метров на десять, дальше тьма сгущалась.

Игнат молчал.

Алена обернулась.

Старик стоял, прислонившись к стене из корней. Его лицо в свете фонаря было цвета мела. Глаза закатились.

— Игнат!

Он начал сползать вниз. Медленно, безвольно.

Алена подхватила его, аккуратно уложила на пол (благо, пол здесь был устлан слоем сухих кореньев, как соломой).

— Пульс!

Она прижала пальцы к его шее.

Нитевидный. Частый. Аритмия.

Воздух здесь был спертым, бедным кислородом. Его больному сердцу этого не хватало.

— Черт… — выругалась Алена. Она расстегнула ворот его куртки, чтобы облегчить дыхание. — Чур, ему плохо. Ему нужен воздух!

Домовой спрыгнул на пол. Он подбежал к Игнату, потрогал его лоб, потом беспомощно развел руками. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но из горла вырвалось только сипение.

Он начал показывать знаками: указал на Игната, потом изобразил «сон», потом махнул рукой вперед, в темноту туннеля.

— Что? — не поняла Алена. — Идти дальше? Оставить его здесь?

Чур замотал головой. Он подбежал к Алене, схватил её за штанину и потянул вперед. Потом вернулся к Игнату и сделал жест «охранять».

— Ты останешься с ним? А я должна идти на разведку?

Чур кивнул. Он показал на свои уши, потом на нос.

«Я буду слушать и нюхать. А ты ищи выход или воздух».

Алена колебалась. Оставить беспомощного старика и немого домового в лабиринте?

Но сидеть здесь — значит ждать смерти. Фонарик не вечен. Кислород тоже.

— Хорошо, — решилась она. — Я пройду вперед. Метров сто. Посмотрю, есть ли тяга воздуха. Если нет — вернусь, и будем тащить его обратно наверх.

Она погладила Чура по голове.

— Береги его. Если что — кидай камни. Стучи. Я услышу.

Чур серьезно кивнул и сел у головы Игната, как верный пес.