Книга Скрежет в костях Заблудья, страница 82 – Arden

И нож.

Железо.

Алена выхватила банку и нож.

— Эй! — крикнула она. Голос прозвучал глухо, его тут же начало засасывать в воронки птичьих ртов.

Алена ударила ножом по жести.

Не просто ударила. Она начала выбивать ритм.

ДЗЫНЬ! ДЗЫНЬ! ДЗЫНЬ!

Звук был резким, противным, механическим. Он не нес в себе эмоций. В нем не было памяти. Это был чистый, мертвый лязг металла.

Птицы шарахнулись.

Этот звук был им «невкусен». Он резал их тонкий слух, настроенный на биоритмы.

— Ай! Больно! — закричала птица голосом ребенка.

ДЗЫНЬ! ДЗЫНЬ! ДЗЫНЬ!

Алена била в банку как безумная, идя кругом вокруг лежащего Игната.

Стая взвилась в воздух. Хаотичное, черное облако. Они не могли пробиться через этот металлический барьер.

— Вставай! — крикнула Алена Игнату, не переставая греметь. — Ползи!

Игнат, хватая ртом воздух (дыхание вернулось, как только птицы отлетели), пополз на четвереньках.

Чур сидел в кармане, зажав уши лапками. Он всё еще был немым, но его глаза были полны ужаса и восхищения.

Алена шла спиной вперед, колотя в банку.

Птицы кружили, пытаясь найти брешь, но «мертвый» звук металла отгонял их.

Впереди, за черными стволами, показались камни.

Белые, замшелые камни.

Развалины.

— Скит! — прохрипел Игнат. — Туда! Они боятся камня!

Алена сделала последний рывок. Она подхватила Игната под мышку и буквально втащила его в круг, образованный остатками древней стены.

Как только они пересекли линию разрушенного фундамента, птичий гомон стих.

Словно выключили звук.

Птицы кружили над лесом, но не смели подлететь к развалинам.

Алена выронила истерзанную банку и нож.

Руки тряслись. В ушах звенело.

Она упала на колени рядом с Игнатом.

— Живой?

Старик кивнул. Он дышал тяжело, со свистом, но воздух входил в легкие.

— Голоса… — прошептал он. — Они украли мой кашель… Твари…

Алена посмотрела на карман.

— Чур?

Домовой вылез. Он выглядел контуженным.

Он открыл рот.

— … — тишина.

Он постучал себя по горлу. Попытался сказать «мяу» или «гав». Ничего.

Он развел лапками. Его голос остался там, в лесу, в глотке у вороны с человеческим лицом.

— Мы вернем его, — пообещала Алена, гладя его по голове. — Мы найдем способ. Главное — мы прошли.

Она подняла голову.

Они были в Скиту.

Это было небольшое возвышение посреди болота. От часовни остались только фундамент и пара полуразрушенных стен из белого камня. Посреди двора валялся огромный, потемневший от времени деревянный крест.

Но здесь было тихо. И здесь пахло не гарью, а… ладаном? Или просто старым камнем.

— Вход… — Игнат указал дрожащей рукой на груду камней в центре. — Вход в подземелье… там.

— Зачем нам в подземелье? — спросила Алена. — Нам же на север, к Топи.

— Гать… — Игнат закашлялся. — Гать начинается из подвала. Монахи ходили к Источнику под землей. Снаружи… болото.

Алена посмотрела на черную дыру между камнями.

Вход в преисподнюю.

Но другого пути не было.

— Отдохнем пять минут, — сказала она. — И полезем.

Чур дернул её за рукав. Он показывал знаками: «Я чувствую. Там внизу — зло».

Алена кивнула.

— Я знаю, Чур. Но у нас есть кольцо. И у нас есть банка тушенки.

Она нервно усмехнулась.

Металл спас их наверху. Может, спасет и внизу.

Вход в подземелье выглядел как разверстая пасть.

Груда белых камней, поросших черным мхом, образовывала арку, уходящую круто вниз. Ступеней не было — они давно осыпались, превратившись в крутой осыпной склон из щебня и глины.