Книга Скрежет в костях Заблудья, страница 66 – Arden

— Уходим. Быстро. В Лес. Пока они нас в клещи не взяли.

Алена выглянула в щель между досками сарая.

Там, вдалеке, над крышами домов поднималась пыль. И в этой пыли двигалась темная масса.

Это была не толпа. Это была стая.

Люди шли молча, плечом к плечу. Вооруженные вилами, топорами, палками.

А впереди шел Михалыч. В своем окровавленном фартуке, с тесаком в руке. Он не бежал. Он шел уверенно, как мясник идет в загон.

— Он чует Книгу, — прошептал Игнат. — Ветер в нашу сторону.

Он схватил Алену за руку.

— Бегом! К насыпи! Если успеем пересечь узкоколейку — там они отстанут. Должники боятся глубокого Леса.

Они выскочили из сарая с другой стороны, ныряя в густой подлесок.

Передышка закончилась.

Теперь это была гонка на выживание.

Чур в кармане затаился, бормоча что-то про «тараканий спецназ», который должен их прикрыть.

Алена бежала, чувствуя, как Книга за спиной нагревается, словно отвечая на приближение врага.

Впереди ждала узкоколейка. Граница между плохим и ужасным.

Бежать по лесу, когда за спиной гудит набат, а легкие горят огнем — удовольствие сомнительное.

Ветки хлестали по лицу. Ноги скользили на прелой листве.

Игнат шел первым, прорубая путь через малинник прикладом ружья. Он двигался тяжело, с хрипом, но без остановки. Старая егерская закалка не давала ему упасть, хотя Алена видела: он на пределе.

Чур в кармане подпрыгивал на каждой кочке, охая и причитая:

— Левее! Там овраг! Правее! Там крапива злая, жжется как утюг!

— Заткнись, — просипел Игнат. — Дыхалку сбиваешь.

Гул за спиной нарастал.

Бум. Бум. Бум.

Это били палками по пустым бочкам или ведрам. Ритм загонной охоты.

Михалыч гнал их, как волков, на флажки.

— Сколько еще? — выдохнула Алена. Рюкзак с Книгой бил по позвоночнику, каждый удар отдавался в затылке тупой болью. Книга нагрелась так, что спина под курткой взмокла.

— Вон она! — Игнат указал стволом вперед.

Деревья расступились.

Перед ними возникла высокая земляная насыпь, поросшая бурым бурьяном и колючим терновником. Она тянулась влево и вправо, насколько хватало глаз, разрезая лес, как шрам от операции.

Узкоколейка.

Рельсов давно не было — их растащили на металлолом еще в девяностые. Остались только гнилые шпалы, торчащие из земли, как черные зубы.

— Наверх! — скомандовал Игнат.

Они начали карабкаться по крутому склону насыпи. Земля осыпалась под ногами. Колючки цеплялись за одежду, раздирая джинсы.

Алена упала, ободрав ладони о щебень.

— Вставай! — Игнат схватил её за шиворот и рванул вверх. — Не время лежать!

Они буквально вползли на гребень насыпи.

И тут же рухнули на шпалы, не в силах сделать ни шагу больше.

Алена перевернулась на спину, глядя в серое небо. В горле стоял привкус крови.

— Успели? — спросил Чур, высовываясь из кармана. Его уши нервно подрагивали.

Игнат приподнялся на локте, глядя вниз, туда, откуда они пришли.

— Сейчас увидим.

Лес внизу зашевелился. Кусты затрещали.

Сначала из чащи вышли люди.

Человек тридцать.

Это были не Тихие. Это были те, кто еще сохранил рассудок, но потерял волю.

Мужики с серыми, землистыми лицами. Женщины с потухшими глазами.

Они были вооружены кто чем: черенками от лопат, ржавыми вилами, кусками арматуры.

Они не бежали. Они шли, шаркая ногами, понурые, усталые, но неотвратимые.

— Должники, — сплюнул Игнат. — Рабы лампы.