Книга Шариковы дети, страница 99 – Татьяна Нильсен

— Уважаемый суд, прошу учесть, что эта девушка имела интимные отношения не только со мной, но и со многими другими!

Присутствующие в зале ахнули, послышались голоса:

— А выглядит такой порядочной!

— Сразу и не поймёшь!

— Ты что городишь, убогий! – отец вскочил со своего места.

Мужика быстро усадили на место, а судья пригрозила удалить из зала заседаний или выписать штраф за неуважение к суду. Отец притих и до конца судебного балагана не проронил ни слова. Судья обратилась к молодому человеку за разъяснениями и призвала доказать свои слова, в противном случае суд может применить к нему статью за клевету. Парень не смотрел по сторонам, голос его звучал твёрдо и уверено:

— За дверью находятся два свидетеля, которые подтвердят, что так же имели половую связь с истицей.

Девушка слушала и не понимала, что это за половая связь, кто такая истица! Судья попросила секретаря пригласить сначала одного молодого человека, потом другого и они в один голос подтвердили, что девицу знают давно, и пользуются её услугами с большой охотой. Когда женщина стукнула деревянным молоточком и предоставила ей слово, то несчастная только выдавила из себя, что видела парней на соревнованиях по лёгкой атлетике и вроде учатся они в соседней школе, а может уже закончили, а парня своего она любит, и вообще не понимает, что происходит… Зал потонул в гуле голосов. Что происходило потом, помнила смутно, она огляделась, но не нашла отца. Спрятавшись в каких-то гаражах, долго рыдала, потом, когда стемнело, добралась до дома. Дверь открыла мать, из-за её спины выглядывали сёстры, зыркая злыми глазами. Было слышно, как на кухне бушует пьяный отец, с грохотом летели табуретки и звенела, разлетаясь на мелкие кусочки, падающая посуда. Мать подпёрла руками косяки, не пуская девушку в дом:

— Ты опозорила нашу семью! Убирайся туда, где таскалась, иначе отец зашибёт тебя и нас заодно. В тюрьму сядет, вообще без кормильца останемся!

Девушка не двигалась с места, перед ней расстилалась пропасть. Из-за матери высунулось лицо младшей десятилетней сестры такое родное, покрытое веснушками, с тугими русыми косичками. Но не мелькнула даже тень сострадания в глазах близкого человека. Девочка носком туфли небрежно пнула, отправляя через порог небольшую сумку с вещами, а мать бросила зелёную трёшку, оттолкнула дочь и с грохотом захлопнула дверь.

Керстин фон Шпигель замолчала. И Амиров не находил слов. Захотелось выпить. Он отогнал мысли о коньяке, сглотнул слюну и нерешительно заговорил:

— Молодой парень это Селивёрстов?

Женщина улыбнулась. За время повествования она словно скукожилась, на лбу и под глазами проступили морщинки.

— Если Карл Густав встретил свою будущую жену Сильвию в Мюнхене, когда она работала переводчицей, то Клаус вытащил меня из борделя в восточной Европе. Я потеряла ребёнка и вообще возможность иметь потомство, я почти утратила уважение к себе. Иногда, чтобы высоко подняться, надо опуститься до дна, оттолкнуться и изо всех сил, разрывая лёгкие, стремиться наверх. Никто в семье Шпигель не знал эту историю. Клаус безумно любил меня и тщательно засекретил подробности прошлой жизни. Только память истребить невозможно, ненависть горела в душе всё время! – неожиданно женщина поднялась и снова превратилась в красивую, неприступную аристократку. – И кто вы думаете, были эти свидетели, которые подтвердили на суде мою распущенность? – дама усмехнулась. – Очень уважаемые в городе господа – Звенигородов Леонид Александрович начальник отдела по работе с предприятиями и Петренко Семён Аркадьевич начальник управления культуры.