Книга Шариковы дети, страница 109 – Татьяна Нильсен

Повисла пауза, начальник отдела по работе с предприятиями сидел на краешке кресла, готовясь сорваться в любую минуту и вцепиться в горло Ильинского:

— Заткнись! – зловеще прошипел Звенигородов.

— Ну почему же? – поощрила Керстин фон Шпигель. – Я хоть и не рассчитывала на помощь суфлёра, но выражаю благодарность за поддержку. Итак, продолжайте! У вас имеются соображения по этому поводу?

— О да! Леонид Александрович натура любвеобильная, живёт на две семьи. И как только умудряется содержать и ублажать и старую жену, и молодую любовницу? Положим, за счёт махинаций с жильём, которые он проворачивает по программе переселения с подработанных территорий, никто из жён не сетует. Со старой понятно, а вот как новую удовлетворяет не понятно! Ведь не молодой уже!

Ильинский ехидно хихикнул, а Звенигородов подскочил, размахивая руками. Однако охранники быстро схватили его за плечи и усадили на место. Присутствующие зашумели.

— К многожёнству это не имеет никакого отношения, – произнесла Керстин, как только гам стих. – Дочь Леонида Александровича отправилась на обучение в Оксфорд. Теперь, как вы понимаете, я прекращаю финансирование.

Повисла пауза. В воздухе сгустилась неловкость, никто не знал, что делать дальше. Первым тяжело встал Семизоров со словами:

— Больше здесь делать нечего. Не скажу, что знакомство было приятным.

Следом начали подниматься остальные. Неожиданно раздался звонкий голос, который принадлежал Светочке Козленковой:

— Постойте! Куда вы! Мы так и не выяснили, кто убил мэра! А что будет с заводом? – девушка подскочила к даме. – Вы обещали восстановить завод, обувную фабрику! Люди надеются, ждут! Вот эти, – Светочка указала пальцем на чиновников, – они для себя ничего не хотят совершать, а о народе вообще не думают!

Чиновники остановились возле дверей, по лицам невозможно было прочитать: то ли им нечего сказать, то ли отвечать на призывы секретарши считали ниже своего достоинства, то ли то, что хотели выяснить уже совершенно ясно и незачем сотрясать воздух. Мужчины прильнули к экрану, ожидая развязки, но неожиданно экран погас. Молчали в задумчивости около минуты, тупо уставившись в тёмный монитор. Пантелеев поднялся, вытащил из пачки сигарету, размял пальцами и недоумённо пожал плечами:

— Не понимаю, зачем мадам Шпигель прислала запись?

— Наверное, показать нам настоящее лицо первых руководителей города и сообщить, что никто ничего не получит.

— Можно было предполагать такой финал.

— А это как раз не конец. Есть такая настольная игра «Дженга». Из деревянных брусочков складывается башня. Правила просты, каждый из игроков вытаскивает по очереди снизу или из середины брусок и устанавливает сверху, при этом старается не обрушить строение. Проигрывает тот, на чьём ходу башенка упадёт. Керстин вытащила предпоследний брусок, после неё пирамида разрушится. У них друг на друга теперь имеется компромат. Выход один или забыть всё, что происходило на вилле или до конца своей карьеры трястись от страха. Никто не забудет компромат друг на друга, впоследствии компания перегрызётся, как пауки в банке.

— Разницы нет, каким образом эти монстры начнут поедать друг друга, вопрос состоит в следующем: почему мадам не сообщила имя убийцы?

— Во-первых: разница есть. Все двенадцать сидят на руководящих должностях и пока у власти такие, как они в стране ничего не сдвинется с места! Во-вторых: Шпигель что-то темнит. Она или хочет, чтобы до убийцы мы добрались своими мозгами, или вообще не желает его выдавать.