Книга Смертельный вояж, страница 43 – Татьяна Нильсен

— И как только Костик нашёл новую работу, а это примерно пять месяцев назад, то как-то изменился, – разливая чай, рассказывала женщина. – Даже затрудняюсь объяснить как.

— Внешне или изменил образ жизни?

— Вы знаете и так, и так, – женщина смутилась, но продолжала тревожно. – Однажды я поехала в город за покупками и случайно увидела сына в дорогом салоне красоты на Тверской. Ему я ничего не сказала, но позже заметила красивую стрижку, слегка подкрашенные волосы, маникюр на руках. Он стал носить обтягивающие брюки, канареечного цвета пиджаки, да и вообще очень дорогую одежду.

— У шоу-бизнеса свои законы.

— Да я, конечно, понимаю. Мы с самого детства давали ему право выбора, но никогда не баловали деньгами. Мой муж профессор, но основные средства он тратит на научные изыскания, на публикации своих работ, на поездки за границу, чтобы встретиться со своими коллегами. Вы знаете, как сегодня финансируется наука? У НИИ, в котором он служит, зачастую просто нет денег на оплату командировок. Я не понимаю, откуда у сына взялась эта страсть к дорогому кричащему барахлу. Однажды я увидела ценники, которые он выбросил в мусорную корзину, то чуть в обморок не упала, от нулей рябило в глазах! И самое ужасное – он стал брить ноги и руки! Это за пять месяцев такие радикальные перемены!

— Вы пытались поговорить с ним?

— Как-то за обедом я сказала, что эта рубашка, как мне кажется, не совсем ему идёт, да и стиль не его. Отец меня поддержал, мол, раньше после службы в армии и иностранного Легиона он больше походил на мужика, а сейчас непонятно на кого. На что Костик просто вспылил! Он выпалил, что не нуждается в советах домохозяйки и нищего профессора, будь они даже его родителями! Сказал, что денег он от нас не берёт с восемнадцати лет! Да и что мы можем ему дать? Бабкину квартиру, научные труды в области тычинки и пестика? Подскочил, бросил столовые приборы, перестал обедать и убежал. Больше мы к этой теме не возвращались. За тычинку с пестиком отец, конечно, обиделся на сына и не разговаривал с ним около месяца, но я приложила все усилия и, в конце концов, примерила их.

«Да, – подумал полицейский, – слишком кардинальные перемены для состоявшегося тридцатипятилетнего мужчины. Что-то весьма важное заставило его пойти на этт шаг. И это не возможность заработать в крдебалете».

Но особенно размышлять на эту тему он не стал, а только сообщил, что их сыну Косте понадобиться адвокат. Конечно, турецкие власти предоставят общественного защитника, но дело очень запутанное и сложное, поэтому лучше, если найдётся толковый и успешный из России.

Захарченко разомлел от пирогов и чая. После его холостяцкого, неуютного жилья ему было приятно находиться в этой чистой, просторной квартире. А женщина всё подливала чай и рассказывала про своих любимых мужчин, которым посвятила всю свою жизнь. В этом посвящении она не превратилась в жертву или прислугу, а чувствовала себя совершенно счастливой и нужной. Полицейский попросил женщину показать квартиру сына, если это её не затруднит.

— Да что вы, это совсем не проблема! – Петренко засуетилась. – Мы с вами сейчас же пойдём туда, это всего семь минут ходьбы.

Она легко поднялась, взяла связку ключей и вскоре они вошли в двухкомнатную хрущёвку. Захарченко понял, что почти ничего не изменилось с того времени, как здесь жила бабушка Петренко. В комнатах стояла потрёпанная мебель, на стенах множество фотографий, на кухне и в ванной – старая сантехника. Единственное, что выдавало присутствие молодого мужчины в доме, так это дорогой, огромный телевизор в пол стены и очень широкая для одного кровать в спальне. Полицейский рассматривал фотографии, развешанные на стене, которые походу комментировала Петренко: