Книга Смертельный вояж, страница 40 – Татьяна Нильсен

— Значит, гастроли проходили в начале апреля и сейчас в июне. А где вы находились в конце апреля?

— «Звезда» изволила отдыхать. Только несколько дней провели в Греции, там давали несколько выступлений.

— Вы помните даты?

— Помню, конечно, и по штампам в паспорте вы можете проверить. С двадцать пятого по тридцатое апреля.

Ерин задумался. Из греческого острова Кастелоризо в турецкий город Каш, который находится недалеко отсюда, ходит паром. Так что если захотеть, то пересечь границу можно. Вот только никак не обойти паспортный контроль. А в паспорте Петренко штампа о пересечении границы не было. Мог ли он пересечь границу нелегально?  Вопросы только добавлялись, а по истечении двух суток надо будет или отпускать, или предъявлять обвинение. Хотя для обвинения имеется достаточно оснований, один только скальпель что значит. Очевидно, что эксперты там обнаружат частички крови одной из трёх жертв. Факт, что на орудии убийства не обнаружится отпечатков, но это уже ничего не значит! Достаточно того, что улика найдена именно в номере Петренко. После допроса Ерин поспешил доложить начальству, что убийца девушек взят под арест!

Захарченко предполагал, что не узнает ничего нового от отца Марии Иванцовой, так оно и произошло. Он вернулся в Москву усталый и раздражённый, выпил в ресторанчике недалеко от управления чашку крепкого кофе и поднялся в свой кабинет. Через двадцать минут Иванцов робко постучался в дверь. Илья Ильич махнул рукой, приглашая, и головой указал на стул. Это был красивый статный мужчина. Полицейский честно признался сам себе, что не знает о чём с ним говорить. Много лет назад мужчина, который сидел напротив, отстранился от первой семьи, от дочери и понятия не имел, чем интересуется его чадо, какие песни слушает, каких мальчиков любит и какую профессию хочет выбрать. В глубине души Захарченко сравнивал себя с отцом Марии. А что он мог спросить с него, когда сам был таким же никудышним папашей. Иванцов искренне горевал, смахивал слёзы, рассказывая о дочери. Оказывается, Мария поддерживала отношения с отцом, часто звонила ему из Турции, а когда прилетала в Москву, то по несколько дней гостила в его новой семье. Она не рассказывала ни о своей службе, ни о друзьях, ни о жизни в Анталии. Отец свято верил, что дочь работает горничной в отеле и получает приличные деньги, потому что одета весьма прилично и привозит дорогие подарки. Захарченко не стал открывать правды, каким трудом девушка зарабатывала, сейчас это уже не имело значения. Он протянул свою визитную карточку и просил звонить, если Иванцов вспомнит что-нибудь – например, случайную встречу или неожиданный телефонный звонок.

Как только визитёр покинул кабинет, дверь снова открылась, и вошёл его коллега, с которым они работали вместе уже много лет.

— Привет Ильич. Тебе по факсу сегодня пришли документы из Турции.

— Знаю, я разговаривал с нашими коллегами по телефону. Они просят пробить одного парня. Некий Петренко Константин Николаевич.

— Не совсем так. Я глянул краем глаза и в двух словах тебе скажу: они очень благодарят за содействие и просят прекратить расследование по убийству русских женщин, потому что убийца сегодня утром задержан и препровождён в камеру временного содержания.

— Вот оно как … – Захарченко как-то разочаровался такой быстрой и примитивной развязкой. Он интересовался многоходовыми комбинациями, запутанными и каверзными случаями. Только- только начал вникать, осваиваться в этом деле, как всё надо заканчивать.