Книга Приют тайных соблазнов, страница 89 – Татьяна Нильсен

Шапошников похлопал товарища по плечу:

— Выброси эту блажь из головы. Ты просто рано женился и семейная жизнь уже наскучила. Но у тебя двое прекрасных парней, и ты несёшь ответственность за них.

— Понимаешь Серёга, моя жена прекрасная женщина, и я неимоверно благодарен за всё, но мы такие разные. По натуре она торгашка, ничего не понимает в искусстве. У нас даже общих тем для разговоров нет, только о том, какая еда на ужин, и сколько двоек принесли ребята из школы. Ты веришь, она на даче почти два месяца, но я даже не соскучился!

— Ну, а ты-то у нас натура возвышенная, – грубо перебил слезливые сантименты приятеля Петрищев. – Куда твоей жене до тебя! Это ты по музеям, по культурным местам, по храмам! А она что, сидит клушкой в деревне, в какую ты её загнал, двоих мальчишек на шею повесил, чтобы обстирывала их, кормила и оздоравливала.

Рафик ничего не ответил, а только зло сверкнул чёрными глазами, он понимал, что товарищи правы, не так просто из-за мимолётного увлечения разрушать собственную семью, и травмировать детей разводом. И также понимал, что не сиюминутно это, а любит он Наташу, аж душа на изнанку. Где-то внутри Рафик чувствовал, что и она открыла сердце, но испугалась, спряталась. Когда он возвращался в отель «Бельведер» в тот вечер, то был полон решимости завести разговор о будущем. Рафик понимал, что это не тот вариант, когда надо долго ухаживать, одаривать цветами, водить по ресторанам. Они оба не свободны, и если не поставить точки над «I» в самом начале, то можно разойтись раз и навсегда, и больше никогда не найти друг друга. Когда портье сообщил, что женщина собрала свой багаж, вызвала такси и съехала из отеля, Рафик рассердился сам на себя – не надо было оставлять её ни на секунду, не надо было давать ей время на размышления о морали, порядочности, долге, честности. Он кинулся на железнодорожный вокзал и долго, в отчаянии расспрашивал кассиров, дежурных, искал в толпе уезжающих и прибывших. У него были адреса и телефоны, он мог просто найти Наташу, но всё не будет так просто, когда она будет рядом со своим турком. Уже не возможно будет вернуть ту ночь на Валааме, когда пугливая, ночная птица, ухнув, пролетела перед окном. И Рафик пил, думал, пил, совсем не спал, а может, упал на пару часов в дурман, но и там была она – не сексуально-манящая, как в его юношеских грёзах, а на грани страдания, счастья и слёз. И в глухом пьяном угаре стало совершенно ясно, что без неё хоть в петлю.

Шапошников с Петрищевым каким-то чутьём распознали, что не пустая забава у друга и рассуждать топорно дело скверное. Выпили ещё. Цыплята давно закончилась, лишь горка обглоданных, голых костей возвышалась на пустой тарелке. Повисла пауза. Каждый думал о своём и вдруг, как-то разом заговорили, засуетились. Петрищев вызвался в магазин за добавкой и закуской. Шапошников понёс на кухню грязную посуду. Все трое понимали, что лучше не расходится, во всяком случае, в эту ночь. Рафику мучительно не хотелось оставаться одному в пустой квартире, а друзья понимали, что влюблённый, несчастный татарин нуждается в них. Потом долго советовались, как лучше поступить – в их власти было вызвать Наташу, как главного свидетеля в Санкт-Петербург, но решили, что на всё необходимо время. Пусть всё устаканится, а уж работа лучший лекарь.