Книга Норка для Норы, страница 93 – Татьяна Нильсен

— Как вы сообщали переводчице, что имеется работа для неё?

— С ней мы связывались по телефону. Наше агентство ведь не только путёвки, путешествия продаёт, у нас широкий перечень услуг. Знаете, как раньше был «Интурист». Иностранцы прибывают в Питер по разным причинам, на симпозиумы, фестивали, по бизнесу, частным порядком. Мы обеспечиваем транспортом, решаем вопросы проживания и конечно, предоставляем переводчика. Рассказать какой-нибудь старой американке о красотах и достопримечательностях городах это одно, а сопроводить делегацию на завод и перевести технический текст, для этого нужен высококлассный специалист. Вот таким квалифицированным переводчиком является Анастасия. Она очень ответственно относится к работе, всегда с маникюром, дорогой аромат, прекрасно одета, туфли на каблуках. Не лахудра, а деловая дама. Жаль, что девушка ушла от нас.

— У неё есть семья, муж?

— Насколько я знаю, она живёт одна, детей нет и мужа тоже. Вероятно,есть кавалеры, да скорее всего, есть или были. Настя девушка видная.

— Вы можете дать её адрес?

— Конечно, нет проблем. Она живёт здесь недалеко.

Шапошников быстро добрался до нужной улицы, несмотря на час пик. Судя по номеру квартиры, девушка проживала на втором этаже и Серёга, не дожидаясь лифта, поднялся, перепрыгивая через две ступеньки. За годы службы, он научился безошибочно определять, какой контингент населяет подъезд, а по дверям квартиры, какие хозяева обитают за ними. У забулдыг двери, как правило, разбитые и давно не крашенные, у интеллигентов аккуратные коврики на полу, в семье с маленькими детьми, возле порога стоят коляски, а у женщин одиноких двери аккуратненькие с побеленными откосами и вымытым порогом. Ещё не видя номер, полицейский понял, где проживает Анастасия. Подъезд производил обыденные шумы и запахи. Где-то работал телевизор, громыхали тарелками к раннему ужину, кричали дети, пахло котлетами, и только за дверями этой квартиры стояла тишина. Серёга подёргал ручку, приложил ухо, чтобы уловить хоть какой-то звук, зачем-то принюхался. Возле порога валялся мелкий мусор, в косяках и в замочной скважине белели трубочкой воткнутые квитанции. Шапошников долго звонил и громко стучал, пока в проёме двери напротив не появилась некая особа в пёстром халате, в допотопных бигудях и с сигаретой в пунцовых губах.

— Чего долбаешься? Видишь, не открывает никто!

Полицейский достал удостоверение и сунул даме прямо в глаза, чтобы она смогла прочитать сквозь сигаретный дым.

— Я разыскиваю вашу соседку Анастасию Евлампьеву. Вы не знаете, где она?

— Понятия не имею. Здесь уже давно никто не появляется. Последний раз я видела её в конце июня, кажется. Вон сколько платежей, – дама стряхнула пепел прямо на площадку и снова глубоко затянулась. – А что случилось?

В первый момент Шапошников как-то растерялся, и правда, зачем он её ищет, какие вопросы хочет задать и что желает выяснить? Зачем ему ворошить дело двухлетней давности?

— Она делилась с вами своими планами, куда отправляется?

— Ничем и ни с кем она не делилась. Со мной это точно. Мы не особенно дружили, так привет – пока. Жила тихо, гулянок не устраивала, с друзьями громко не веселилась. Был у неё один парень, я пару раз видела их вместе, но она его давно отшила. Повадился к ней среди ночи и пьяный приходить, так она его быстро с лестницы спустила и из ухажёров уволила. С соседями была приветлива, здоровалась, денег могла занять, если кто нуждался.