Книга Норка для Норы, страница 101 – Татьяна Нильсен

В какой-то момент мать с отцом растрясли мошну, собрали даже то, что оставили на свои похороны и непредвиденные расходы, а недостающую сумму Настя взяла в банке. И после недолгих поисков, их дочь стала обладательницей однокомнатной квартиры, пусть не в центре, пусть хрущёвка, пусть не новая, но зато своя! Родители приехали на новоселье, привезли торшер с жёлтым абажуром, комплект турецкого, постельного белья и кастрюлю «Скороварку». Отец вбил гвозди под картины и под ковёр на стене, мать покрасила белой краской окна на кухне и в комнате, а наутро, выпив чаю, расцеловались и отправились в свою деревню, оставив единственную дочь жить поживать да добра наживать. Больше в той квартире они не появлялись. Анастасия навещала их, но не больше одного-двух раз в год. Родители не сетовали, что ей с ними стариками сидеть, сейчас по телефону можно наговориться досыта. Как-то года два тому назад, дочь приехала и сообщила, что получила хороший гонорар за работу, продала старую квартиру, добавила денег и купила студию ближе к центру. Что это за студия родители понятия не имели, да и какая разница, одна комната, она и есть одна, хоть как её назови. Засобирались поехать посмотреть, но мать занемогла, потом слегла и постепенно угасла.

— Так я и не знаю до сих пор, как живёт моя Настюшка, – горько вздохнул Алексей Григорьевич. – А тут и вообще не могу дозвониться до неё почти как три месяца.

— Вы знаете адрес? Ездили к ней?

— Как-то сосед собрался в город на своём автомобиле по своим делам, я и увязался с ним. Адрес знаю, нашёл быстро. Да только мне не открыл никто. Я и на работу к ней ходил, в туристическое агентство. Как же название…запамятовал.

— «Перелётная птица»? – Рафик вспомнил рассказ Шапошникова.

— Вот, вот оно. Я с директором поговорил. Она сказала, что Настенька приходит, только когда заявки на гида-переводчика есть, а так она здесь по восемь часов не высиживает и может подрабатывать в других местах. Толковые переводчики всегда востребованы. Я успокоился и назад этой же машиной укатил. Уже по дороге укорил себя за бестолковость, что записки не оставил и с соседями не поговорил.

— Вы знаете друзей дочери?

— Школьных подруг знал, а с кем сейчас она дружит, к кому в гости ходит, понятия не имею. У неё своя жизнь, работа, дом. Одно сожаление, что ребятишек нет.

— Скажите, когда в последний раз приезжала ваша дочь? Что-то было необычное в её поведении. Что она рассказывала о своей жизни?

Хозяин прищурился настороженно, помолчал несколько секунд.

— Я чего-то не понимаю. Вы сказали, что хотели расспросить дочь о семье, в которой она работала репетитором, а вопросы задаёте про Настю. Скажите мне правду, с ней что-то случилось?

— Нет, нет, – поспешил успокоить пожилого мужчину полицейский, – всё в порядке. Просто, вчера с соседкой Анастасии разговаривал мой коллега, и она рассказала, что примерно в апреле-мае, вместе с ней в квартире проживала её подруга. Так может быть, вы знаете кто она? Может, вы что-то знаете о ней или дочь рассказывала?

— А разве это важно? У Насти могли быть подруги, друзья. Что в этом такого? Вы мне расскажете, что же всё-таки произошло?

Старик упёрся по-ослиному, как будто всё, что касалось его дочери, являлось военной тайной. Тогда Рафик в двух словах рассказал, что изуродованный труп Свешниковой обнаружили в Афинах, куда она периодически летала за шубами и полиция никак не может нащупать хоть какую-нибудь ниточку, ведущую к убийце. Так может девушку приглашали в качестве переводчика на меховые аукционы, и она каким-то образом соприкасалась со Свешниковой и в профессиональном плане.